М.С. Монаков,
профессор Академиии военных наук

Формирование и развитие военной и
военно-морской науки в России

Монаков М.С.
  1. Эволюция человеческого познания и формирование условий для возникновения военной и военно-морской науки
  2. Oсновные этапы формирования и становления военной науки
  3. Содержание основных этапов формирования и становления военно-морской науки в России

Эволюция человеческого познания и формирование условий для возникновения военной и военно-морской науки

С точки зрения современной теории познания: "Основное назначение специализированного знания: адекватно отражать свой объект, выявлять его существенные элементы, структурные связи, закономерности, накапливать и углублять знания, служить источником достоверной информации" .

Очевидно, что даже сегодня не всякое человеческое знание в полной мере отвечает этим требованиям, и потому не все, что мы называем наукой (или теорией), является таковой на самом деле. В связи с этим одной из самых сложных проблем современного науковедения является определение (дефиниция) науки.

Как заметил, И. А. Майзель: "Возможны различные варианты определения науки, но каждый из них характеризует науку не как таковую, а лишь ту или иную ее грань, то или иное ее выражение или даже отдельную ее отрасль" .

"Дело заключается, следовательно, не в семантическом споре о достоинствах той или иной дефиниции, - продолжает И. А. Майдель, - о том, что "правильнее считать" наукой - научную деятельность, научное знание или их совокупность, - а в сознательном движении по объективно сложившемуся пути выявления сущности науки как общественного явления и соответствующего обобщения понятия "наука". Это движение необходимо обусловлено самой эволюцией науки и ее места в жизни общества" .

В свое время В. И. Ленин заметил, что война - это, прежде всего, "особое состояние общества". Современное обществоведение трактует ее как сложное общественно-политическое явление, историческое по своей сути, возникающее лишь на определенном этапе развития человеческого общества.

Но так как "общество представляет собой не конгломерат сосуществующих друг с другом явлений, но целостную закономерно развивающуюся систему", познание его как системы требует познания всех его составных частей, "а последние в свою очередь могут изучаться только в свете системы в целом" .

Какое место в этой системе занимает наука? Каждый исследователь на этот вопрос отвечает по-своему, стараясь представить собственное видение этой проблемы. Это было характерно даже для советского периода нашей истории, когда любое суждение обосновывалось ссылками на основоположников марксизма-ленинизма.

Для примера вновь обратимся к И. А. Майзелю. В начале 1970-х г.г. он утверждал, что К. Маркс и Ф. Энгельс подходили к науке как к особому звену общественного производства и воспроизводства .

Но какое отношение к этим процессам имеет война и вооруженная борьба в ней? На этот вопрос еще не дано внятного ответа. И в этом, возможно, надо искать причину того, что до сих пор в общей классификации научных знаний не находится места военной науке, а военные ученые полвека ведут малопродуктивные споры о предмете и содержании военно-морской науки, так и не выработав единых взглядов даже в отношении объекта ее исследований ?

Нет смысла в том, чтобы пытаться обобщить все существующие на сегодняшний день дефиниции военно-морской науки.

Если представить военно-морскую науку в виде логической модели , то наиболее точным определением будет то, которое полнее всего отражает структуру ее предмета.

Именно этот принцип был положен в основу дефиниции, приведенной в "Военно-морском энциклопедическом словаре": военно-морская наука - это теория на высшей ступени своего развития, обобщающая и исследующая военно-научные знания о характере, законах и закономерностях вооруженной борьбы на море .

Из этой формулировки следует также, что военно-морская наука (как и война, и вооруженная борьба на море) есть явление историческое и что с момента зарождения до настоящего времени она миновала несколько ступеней своей эволюции.

Очевидно также, что эта эволюция происходила в общем русле развития человеческого познания и системы знаний, входящих в состав современной военной науки.

В отечественном науковедении бытуют различные точки зрения на содержание основных этапов развития человеческого познания. В сущности, они не противоречат друг другу и взглядам основоположников истории науки В. И. Вернадского и Дж. Бернала , различаясь лишь нюансами, не имеющими принципиального характера.

Наиболее распространенный взгляд на периодизацию истории человеческого познания представлен в трудах Б. М. Кедрова, который, выделил в ней три основных ступени.

На первой ступени существовало только нерасчлененное на отдельные самостоятельные отрасли научное знание. Тогда люди познавали лишь общую картину мира, в которой частности еще не были выявлены и отступали на второй план (именно такой взгляд был присущ древнегреческой философии и всей философии древнего Востока) .

Очевидно, что тогда тенденция к дифференциации (обособлению) частных наук еще не могла возникнуть, хотя в так называемый александрийский период уже наметились первые признаки выделения из единой философской науки математики, механики и астрономии, а также химии (в ее натурфилософской форме - алхимии).

Вторая ступень в развитии человеческого познания отличалась уже явно выраженным процессом отпочкования от единой философской науки самостоятельных отраслей научных знаний.

Этот процесс, едва наметившийся на закате истории Древнего мира, в продолжение раннего и зрелого Средневековья по определению Б. М. Кедрова, остававшийся "как бы в застывшем, замороженном состоянии" резко ускорился в Новое время, что было связано с огромными достижениями в области естествознания.

В. И. Вернадский, Дж. Бернал, а из современных науковедов - академик В. А. Кириллин - считали, что зарождение новой науки произошло в XVI - XVII в.в. .

В этот период естествознание выделилось из прежней единой науки и вступило в первый (метафизический) период своей эволюции, который отличался безраздельным господством аналитического метода научных исследований.

На основе аналитического подхода к изучению природы внутри самого естествознания началась дифференциация наук. Преимущественное развитие получили механика земных и небесных тел, а также математика. Обособились друг от друга физика и химия, зародились физиология и биология.

Поскольку был определен предмет исследования для каждой из отдельных наук, впервые появилась и необходимость их классификации, то есть в установлении взаимоотношений их между собой. Однако из-за господства аналитического метода на этой стадии человеческого познания науки классифицировались формальным образом, никакой внутренней связи между ними не устанавливалось.

"На стадии аналитического изучения природы, когда анализ еще не был дополнен синтезом, дифференциация наук протекала в порядке все более и более глубокого и резкого их обособления между собой… Возможность интеграции наук затруднялась… вследствие этой господствующей до конца первой трети XIX века тенденции к их разобщению и резкому ограничению" - писал Б. М. Кедров .

В XIX в. аналитическая стадия развития науки, в основном, завершилась. Человеческое познание вышло на третью ступень своего развития. И хотя в мышлении большинства ученых продолжали существовать резкие разграничительные линии между различными отраслями научного знания, новые открытия уже разрушали представления, сложившиеся в период безраздельного господства аналитического метода. К началу 1870-х г.г. в рамках отдельных наук доминирующее положение заняла идея связи и развития, и была поставлена задача общего синтеза наук.

Это означало, что дальнейшая дифференциация наук не только не углубляла размежевание отдельных отраслей научных знаний, как это было раньше, но устраняла их прежнюю обособленность.

Третья ступень развития человеческого познания характеризуется, прежде всего, тем, что с этого момента "философия берет на себя задачу, не подменяя конкретного естественно-научного или исторического исследования, выработать общий метод научного познания для всех остальных наук, общий инструмент научного исследования, дать философское истолкование познанным явлениям природы и общества" .

Подъем на третью ступень человеческого познания стал возможен, во многом, благодаря немецкой классической философии, расцвет которой совпал со временем промышленной революции.

Величайшая заслуга ее крупнейшего представителя Георга Вильгельма Фридриха Гегеля (1770 - 1831) учение о диалектике - науке о наиболее общих законах развития природы, общества и мышления, теории и методе познания явлений действительности в их развитии и самодвижении.

Учение Гегеля получило дальнейшее развитие в трудах основоположников марксизма К. Марксом и Ф. Энгельсом, разработавших метод исторического и диалектического материализма, ставший в 20-м столетии базисным методом советской военной науки.

Накопление военных знаний на первой ступени человеческого познания шло в ногу с развитием материальной культуры и техники.

В первобытные времена оружием владели все здоровые мужчины, а в Древнем мире - практически все свободные лица мужского пола: это было обязательным элементом их воспитания.

В классический период Античности теоретические основы искусства вождения войск изучались в процессе общего образования. Практические навыки командования войском приобретались в большинстве случаев в ходе военных действий, а теми, для кого военная служба была основным занятием - во время ее несения.

То же самое наблюдается в раннем и зрелом Средневековье: всестороннее образованный человек в это время является носителем универсального знания. Это, в частности, подтверждает восторженная характеристика, данная ученому Петру Пилигриму философом и естествоиспытателем Роджером Бэконом (около 1214 - 1292): "Он знает естественную науку через эксперимент, и лекарства, и алхимию, и все вещи на небесах и под ними, и он был бы пристыжен, если бы какой-нибудь профан в этом деле, или старуха, или крестьянин, или солдат знали бы о почве то, чего он не знал бы. Он сведущ в литье металлов и в обработке золота, серебра и других металлов и всех минералов; он все знает о службе в армии, оружии и охоте…"

На второй ступени познания начинается процесс обособления теории военного дела. "Новый субъект (человек Нового времени - М. М.) - пишет Н. Злобин, - практически рождался как носитель деятельностных отношений, то есть именно всеобщего труда… Вместе с тем, представляется очевидным, что новый субъект новой деятельности может сформироваться лишь в самой деятельности… В отличие от представителей университетской учености, ученые галилеевского типа ориентированы на содержательное (рациональное) прочтение "Книги природы", создающее возможности взаимодействия с ней, - те возможности, которые реально воплощаются в исторически "продвинутых" видах практической деятельности. С этим связаны попытки обосновать зависимость становления и развитии науки Нового времени в XVI - XVII в.в. от социально-производственной практики ссылками на участие ученых в решении проблем повышения точности стрельбы и особенно необходимого для развития мореплавания и торговли отыскания географической долготы"…

Один из важнейших разделов физики "динамика" ведет свое начало с трактатов итальянских ученых XVI в. Тартальи (1500 - 1557) и Бенедетти (1530 - 1590), изучавших свободное движение тел путем исследования траекторий полета пушечных ядер, выстреливаемых под различными углами по отношению к горизонтальной плоскости.

Научная деятельность одного из создателей современной науки Галилео Галилея (1542 - 1642), самым тесным образом была связана с военным делом: в Падуанском университете он преподавал физику и военно-инженерное дело.

Галилей завершил работу, начатую Тартальей, создав стройную математическую теорию движения физических тел, и, заложив основы "двух новых наук" - статики и динамики. Кроме того, им были сформулированы исходные положения математической теории сопротивления материалов, разрабатывая которую великий итальянец советовался с мастерами-кораблестроителями .

В 1600 г. У. Гилберт, врач английской королевы Елизаветы I, опубликовал трактат "О магните, магнитных телах и великом магните земли". В основу этого труда легло явление открытое экспериментальным путем - склонение подвешенной намагниченной иглы, впервые описанное в 1544 г. Гартманом и около 1590 г. детально изученное английским компасным мастером Р. Норманом .

В Новое время появляются первые постоянные воинские формирования, как правило, наемные. Возникают корпорации людей, для которых военная служба уже не повинность, а профессия.

Для того чтобы овладеть ей, так же как и любым другим ремеслом требуется знание правил, в соответствии с которыми организуется и ведется военное дело, а также основных приемов ведения боя.

Сначала эти правила и приемы передаются обычным для Античности и Средневековья путем - от учителя (носителя военных знаний и навыков) к ученику. Однако все чаще они обобщаются и распространяются в виде трактатов - в начале Нового времени наиболее распространенного жанра произведений военно-теоретической мысли.

С конца XVI до начала XVIII в. процесс формирования профессиональных (регулярных) армий и флотов распространился на всю Европу.

Практика их строительства, подготовки, повседневной и боевая деятельности потребовали приведения уже накопленных военных знаний в систему - теорию военного дела.

С усложнением способов ведения войны и совершенствованием приемов ведения вооруженной борьбы в военных действиях различного масштаба начинается накопление знаний, на основе которых вырабатываются правила "вождения войск" и управления флотом в морском бою.

В конце XVIII - начале XIX в. набирает силу процесс "дисциплинаризации" науки, который к середине 19-го столетия приводит разделению научного знания на фундаментальное и прикладное.

Примерно в то же самое время военные знания начинают приобретать научный характер, начинается процесс институционализации мировой военной науки.

Oсновные этапы формирования и становления военной науки

Наиболее распространенная точка зрения на временные рамки и содержание основных этапов формирования и становления мировой и российской военной науки представлена в теоретическом труде, разработанном авторским коллективом Военной академии Генерального штаба в начале 1990-х г.г.:

"Первый [этап] - зарождение и развитие военно-теоретических знаний в эпоху рабовладения, которой были присущи многочисленные войны между рабовладельческими государствами, различными группами рабовладельцев, рабами и рабовладельцами и др., и эволюция этих знаний в эпоху феодализма, также отличавшуюся большим количеством войн, особенно с образованием централизованных, абсолютистских государств, появлением огнестрельного оружия и постоянных воинских формирований (XV-XVII вв.).

Второй [этап] - становление и развитие военной науки на базе капиталистических общественных отношений, когда в ряде стран Западной Европы утвердился капитализм, ускорилось развитие производительных сил, расширилась экономическая база войны, что способствовало бурному развитию вооружения, созданию постоянных многочисленных вооруженных сил. Началом этого этапа считается революционный переворот в военном деле, обусловленный коренными социально-политическими изменениями, произошедшими в результате буржуазных революций и, в особенности, Великой французской революции 1789 - 1794 гг.

Третий этап - возникновение военно-теоретической мысли, становление и развитие военной науки Советского государства. Начало этого этапа относится к середине XIX в. Предпосылками его являлись рост производительных сил, возможность создания сильных постоянных армий, общий уровень знаний о природе и обществе. Они в свою очередь обусловили возможность появления диалектического метода и ряда закономерностей в познании истинной природы общественных явлений и военного дела" .

Эта периодизация не противоречит известным историческим фактам, однако охватывает всего многообразия условий, которые оказывали влияние на эволюцию современной системы военно-научных знаний в нашей стране.

Процесс зарождения и становления национального военного искусства в России охватывает значительный период времени, - по крайней мере, со второй половины Х до конца XVIII в.

До начала реформ Петра I, этот процесс происходил в условиях относительной изоляции нашей страны от Западной Европы.

Преобразования, проведенные по воле царя-реформатора, создали условия для соединения практических военных знаний и боевого опыта, накопленных русскими людьми, с опытом и знаниями западноевропейских народов.

В начале 1700-х г.г. это привело к тому, что русское военное искусство в какой-то мере утратило свои национальные особенности. Однако уже к концу Северной войны 1700 - 1721 г.г. оно вновь приобрело отчетливо выраженный национальный характер.

Иная картина наблюдалась в области военно-теоретической деятельности. С конца 17-го столетия в продолжение полувека строительство, боевая подготовка и применение войск и сил осуществлялись на основе знаний, приобретаемых за рубежом. Национальные военные кадры в это время еще не были способны выработать собственные взгляды, учитывающие специфику политической и военной организации Российской империи и особенности русского национального архетипа.

Поэтому русская национальная военная мысль как самостоятельное явление в мировой военной мысли зародилась лишь во второй половине 18-го столетия, когда сложились все необходимые условия, причем не только объективные, но и субъективные.

Одним из прямых последствий Семилетней войны 1756 - 1762 г.г. стал бурный рост национального самосознания. Во многом из-за того, что победа в этой войне была по существу украдена императором-западником, свержение Петра III и воцарение Екатерины II было воспринято с таким воодушевлением.

Вступив на престол, императрица, потребовала от высших офицеров армии доложить свои соображения об организации, подготовке и воспитании войск с учетом опыта только что завершившейся войны

Наиболее содержательными оказались записки, представленные на "высочайшее имя" генерал-фельдмаршалом П. С. Салтыковым и генерал-аншефами А. Вильбоа и П. А. Румянцевым.

Ознакомившись с их предложениями, царица приказала созвать "Воинскую комиссию для рассмотрения армейского штата", в состав которой вошли авторитетные военачальники-участники Семилетней войны К. Разумовский, П. Салтыков, А. Голицын, А. Вильбоа, З. Чернышев, П. Панин, М. Волконский, В. Суворов (отец А. В. Суворова - М. М.), В. Лопухин.

В разработанной Комиссией "Инструкции", состоявшей из 33 пунктов, в обобщенном виде были представлены взгляды русской военной школы на строительство, подготовку и боевое применение войск с учетом национальной специфики и политических задач, стоявших перед Российским государством .

Однако в начале 1770-х г.г. эти взгляды уже вошли в противоречие с последними достижениями в области военного дела и реальными задачами, стоявшими перед российским государством; в русской армии вновь возникла дискуссия по проблемам ее организации и боевого применения.

П. А. Румянцев выступил с предложениями, суть которых состояла в том, что организация вооруженных сил государства не может быть установлена раз и навсегда и должна сообразовываться с реальной политической обстановкой, особенностями театров будущих войн и армий вероятных противников.

Представил свое "Рассуждение" об организации полевых войск армии и Г. А. Потемкин.

В 1780-х гг. в записках "Мысли о военной части" и "Мнения о политических и военных задачах России" свои взгляды на организацию, подготовку и боевое применение русской армии высказал будущий император Павел I .

Устаревшие положения уставов, основанных на принципах линейной тактики, наиболее талантливые представители русского офицерства пытались компенсировать разработкой частных боевых документов - приказов, наставлений и инструкций.

Выдающееся место в истории российской военной мысли заняли "Учреждение" по вопросам полевой службы (1761) и "Обряд службы" П. А. Румянцева (1770), "Полковое учреждение", составленное А. В. Суворовым (1764 - 1765), "Инструкция ротным командирам" В. Воронцова, и знаменитая суворовская "Наука побеждать" .

Непосредственного влияния на зарождение и формирование военно-морской науки в России эти труды, разумеется, не оказали, однако, ими был заложен краеугольный камень в фундамент национальной теории военного искусства, неотъемлемой частью которого является военно-морское искусство, основанное на тех же самых принципах.

Более заметное влияние на процесс зарождения и формирования национальной теории военно-морского дела и военно-морской науки оказали работы российских военных мыслителей первой половины XIX в. А. И. Хатова, М. С. Вистицкого, И. Г. Бурцова, Н. В. Медема, П. А. Языкова, Ф. И. Горемыкина, Н. Д. Неелова .

П. А. Языков впервые высказал убеждение, что русская военная мысль в познании законов войны и вооруженной борьбы в ней должна идти своим путем. "Я не видел - писал он, - почему мы русские должны повторять то, что сказано писателями иностранными. Не положено в законах природы, чтобы идеи новые и открытия в науках должны непременно следовать от Запада к Востоку. Они могут принять и обратный путь" .

Н. В. Медем сделал вывод, что военная наука должна, в первую очередь, изучать опыт великих полководцев. При этом он указал, что боевой опыт устаревает под влиянием развития материальных средств вооруженной борьбы.

П. А. Языков первым предпринял попытку подвергнуть анализу факторы, влияющие на содержание военной стратегии (он называл их "элементами"), и призвал "определить взаимные отношения между элементами и объяснить совокупное их влияние на большие военные действия" .

Он сформулировал новое по тому времени понятие "операционное направление" .

Ф. И. Горемыкин дал одно из первых определений тактики: "…Тактика составляет в общей науке войны часть, которая, которая имеет в виду исследования лучшего состава войск, их устройства, вооружения, строя, движения и действия, как в частях, так и в совокупности" .

В первой половине 19-го столетия в составе военного ведомства появляются первые органы военного управления, отвечающие за военно-научную работу в армии, учреждается Николаевская Академия Генерального штаба, которая становится ведущим военно-научным центром страны, после чего процесс институционализации военной науки вступает в завершающую фазу.

Стимулом к дальнейшему развитию военно-теоретической мысли в России стали итоги Крымской (Восточной) войны 1853 - 1856 г.г. Во второй половине 19-го столетия наиболее значительный вклад в развитие теории стратегии и тактики внесли Л. И. Зедделер, А. И. Астафьев, М. И. Драгомиров, Г. А. Леер и А. Н. Петров .

Труды Л. И. Зедделера и, особенно, Г. А. Леера оказали уже непосредственное влияние на формирование общих основ военно-морской науки, в первую очередь, ее методологии и категориального аппарата.

Л. И. Зедделер, как редактор первого издания "Военного энциклопедического лексикона" наиболее значительного оригинального военно-теоретического труда, изданного в России в середине 19-го столетия, собрал в его авторском коллективе весь цвет российской военной мысли. Роль Л. И. Зедделера была решающей в определении структуры "Лексикона", одной из задач которого было краткое "изложение всех знаний, составляющих части морского искусства" .

Г. А. Леер одним из первых военных теоретиков России заговорил о "главной задаче теории военного дела", заявив, что "единственная правильная отправная точка по отношению к задачам теории военного искусства сводится к объяснению сущности военных предметов (свойств, природы военных элементов), их взаимодействия и, в конце концов - сущности военных явлений" .

Заслуга Г. А. Леера состоит и в том, что им было найдено решение вопроса о методе военных наук. "В распоряжении теории военного дела - утверждал он, - находятся те же орудия логического мышления, как и в распоряжении других наук" .

И все же Г. А. Леер вошел в историю, прежде всего, как редактор "Энциклопедии военных и морских наук" - фундаментального труда, российских ученых, представлявшего собой своеобразный итог эволюции национальной военной мысли за первые сто лет ее самостоятельного развития. Работая над текстами важнейших энциклопедических статей, он сформулировал дефиниции основных понятий и категорий военной науки, а также основные принципы современного ему военного искусства.

Взгляды Г. А. Леера оказывали чрезвычайно сильное влияние на всю российскую военную науку, по крайней мере, до начала 1920-х г.г.

Российская военно-теоретическая мысль конца XIX - начала ХХ в. развивалась в сложной социально-экономической и политической обстановке.

В этот период в центре научных интересов российских военных ученых находились проблемы строительства, подготовки и боевого применения массовых армий в условиях бурного развития машинного производства, железнодорожного, морского и автомобильного транспорта, средств связи, поступления на вооружение все более эффективного и сложного оружия и новой боевой техники.

А главной задачей национальной военной науки в это время стал поиск путей преодоления глубокого кризиса, обусловленного поражением в Русско-японской войне 1904 - 1905 г.г. и революцией 1905 - 1907 г.г.

В канун Первой мировой войны 1914 - 1918 г.г. наиболее значительные достижения отечественной военной мысли связаны с именами Н. П. Михневича и А. А. Незнамова.

Идеи Н. П. Михневича оказывали глубокое и непосредственное влияние на развитие всех отраслей знания, входящих в состав отечественной теории военного искусства до начала 1930-х г.г.

Его заслуга состоит и в том, что он вновь поставил вопрос о национальном характере военного искусства, настаивая на изучении командным составом русской армии, в первую очередь, опыта войн, которые вело Российское государство.

Н. П. Михневич утверждал, что закон эволюции действует "не только в самом применении войны, но даже и в способах ее ведения" .

В 1913 г. для интендантской академии он разработал курс "Основы стратегии", в котором впервые были исследованы вопросы экономической подготовки войны и проблемы ее начального периода. Особенно важным был его вывод о возникновении новой формы военных действий - операции .

Выдающееся место в истории отечественной военно-теоретической мысли занимают труды А. А. Незнамова "План войны" (1913) и "Бой" (1912) .

Он стал первым русским военным теоретиком, который попытался ответить на кардинальные вопросы подготовки к войне государства и народа.

В "Бою" А. А. Незнамов раскрыл принципы общевойскового боя, которые впоследствии легли в основу теории тактики советских Вооруженных Сил .

Эволюция военной науки в 1914 - 1920 г.г. происходила в условиях, когда возможности для теоретического обобщения опыта реальных военных действий были ограничены. Тем не менее, наиболее яркие представители отечественной военной мысли находили время и возможности для исследования новых военных явлений и публиковали труды, определившие развитие теории отечественного военного искусства на десятилетия вперед.

В первой научной дискуссии, проведенной по инициативе командования Красной Армии, приняли участие такие авторитетные представители национальной военной мысли как А. А. Незнамов и А. А. Свечин, было положено начало работе по формированию теоретических основ военной доктрины Советского государства.

В 1920-х г.г. для нашей страны такая форма коллективного научного творчества была наиболее характерной, хотя научные результаты и политические последствия этих дискуссий оказались далеко не однозначными.

В развитии советской военной науки выделяются три основных периода.

В 1921 - 1941 г.г. в трудах М. В. Фрунзе, А. А. Свечина, А. Е. Снесарева, М. Н. Тухачевского, А. И. Егорова, Г. С. Иссерсона, В. К. Триандафиллова, Б. М. Шапошникова, Е. А. Шиловского, И. П. Уборевича, Р. П. Эйдемана, И. Э. Якира были заложены общие основы советской военной науки. Именно в это время структура отечественной военной науки приобрела структуру близкую к современной, а наиболее важным итогом ее развития в период между двумя мировыми войнами стало утверждение в качестве базисного метода диалектического материализма.

К началу Великой Отечественной войны 1941 - 1945 гг. как самостоятельная отрасль военных знаний сформировалась теория оперативного искусства Советских вооруженных сил, стержнем которой стала идея глубокой операции.

В 1921 - 1941 г.г. основная функция военной науки - познавательная. При этом она носит преимущественно описательный характер. Предварительные тактические и оперативные расчеты ведутся на основе эмпирических формул, а полученные при этом результаты используются как справочные данные, главным образом, для оценки предстоящего расхода сил и материальных средств.

Вместе с тем, именно в эти годы начинает расти удельный вес прогностической функции военной науки. В центральных органах военного управления выполняются научно-исследовательские работы (научно-исследовательские стратегические и оперативно-стратегические разработки), результаты которых берутся за основу среднесрочных планов развития Красной Армии и входящих в ее состав на правах отдельных родов сил ВВС и ВМС РККА.

Удельный вес гносеологической функции военной науки в это время чрезвычайно мал. В центре научных интересов военных историков развитие способов ведения войны, основных видов и форм вооруженной борьбы в ней. Очень мало внимания уделяется истории военной мысли, а история военной науки практически не разрабатывается.

Одна из главных особенностей периода между Гражданской и Великой Отечественной войнами состоит в том, что в это время в СССР учреждаются первые военные научно-исследовательские институты и центры. Военная наука превращается в ведомственную (отраслевую), завершается процесс ее институционализации.

В ходе Великой Отечественной войны основные принципы советского военного искусства прошли проверку в реальных военных действиях, однако этот опыт почти сразу был поставлен под сомнение в связи с появлением атомного и ракетного оружия.

С этого времени начинается очередной период в истории советской военной науки, обусловленный глубокими качественными изменениями военно-политической обстановки во всем мире и очередным революционным переворотом в военном деле. Его хронологические границы охватывают 1946 - 1964 г.г.

В начале этого периода возникла дискуссия о предмете и содержании советской военной науки, результаты которой оказали огромное влияние на эволюцию всех отраслей военных знаний, входящих в ее состав.

В мае 1957 г. состоялась военно-научная конференция Вооруженных Сил, обобщившая первые результаты поиска способов ведения вооруженной борьбы в новых условиях.

К началу 1960-х г.г. советской военной наукой были найдены ответы на принципиальные вопросы относительно характера будущей ракетно-ядерной войны, условий ее возникновения, содержания начального периода, путей достижения основных ее военно-стратегических и политических целей, способов подготовки страны и Вооруженных Сил к отражению агрессии и ведения вооруженной борьбы с использованием оружия массового поражения, роли и места в ней видов Вооруженных сил, родов войск и сил, а также коалиционной стратегии Организации Варшавского договора.

Время, однако, показало, что создатели новой военной стратегии Советского государства явно переоценили роль оружия массового поражения и, как следствие, роль и место стратегических ядерных сил в новую историческую эпоху. При этом фактически за рамками военных исследований, проводившихся в СССР, оказались проблемы применения вооруженных сил в локальных войнах и военных конфликтах.

В 1965 - 1985 г.г. происходит постепенный пересмотр крайних взглядов на характер и стратегическое содержание будущей войны, на роль и место в ней сил общего назначения.

В этот период особенно быстро развиваются теории стратегии и оперативного искусства, разрабатывается новая система операций вооруженных сил.

В те же годы уточняются задачи и структура военной науки. Усиливается тенденция к ее дальнейшей "математизации". В военных исследованиях начинают широко применяться методы математического моделирования, исследования операций, теория вероятностей, теория игр, математическая статистика, методы других частных наук, что способствует дальнейшему усилению тенденции к интеграции военных знаний. Одновременно продолжает действовать и также усиливается тенденция к их дальнейшей дифференциации. Противоречия, возникающие в связи с разнонаправленностью этих двух процессов, становятся основным источником проблем общей теории советской военной науки.

Примерно в то же самое время начинается новый этап научно-технической революции, его отличает бурное развитие микроэлектроники, информационных и космических технологий, предельное сокращение сроков внедрения последних достижений науки и техники во все сферы человеческой деятельности. Один из важнейших результатов этого глобального процесса - глубокие, качественные изменения в военном деле, возможные последствия которых до конца еще не исследованы.

На этом этапе на первый план выходит прогностическая функция военной науки.

Со второй половины 1980-х г.г. в эволюции отечественной военной науки начинается новый период.

О содержании этого периода красноречиво свидетельствует высказывание доктора философских наук генерал-майора в отставке С. А. Тюшкевича, который утверждает, что сегодня "состояние нашей военной науки не в полной мере отвечает современным требованиям, а отдельные ее положения, выводы и рекомендации просто устарели" .

Это мнение разделяет абсолютное большинство российских военных ученых, хотя не все столь же откровенны в своих публичных высказываниях. Самые острые проблемы современной военной науки они связывают, прежде всего, с кризисом марксистской философии, теории, идеи и гипотезы которой до сих пор составляют фундамент ее методологии .

Нынешний кризис военной науки в России, поразивший, в первую очередь, ее основы, неизбежно проецируется на все отрасли военных знаний, включая военно-морскую науку.

Содержание основных этапов формирования и становления военно-морской науки в России

Представляется, что наиболее эффективным методом комплексного исследования проблем формирования становления и развития военно-морской науки в России является ретроспективный анализ эволюции ее общих основ (общей теории) .

Военно-морское дело как специфическая область военного дела государства, охватывающая все виды деятельности, направленные на разработку военно-морской доктрины , вооружение, строительство, подготовку и применение военно-морских сил зародилось в нашей стране в конце 17-го столетия с учреждением регулярного военного флота.

Формирование собственной теории военно-морского дела в России , потребовало значительно большего времени, чем создание флотов в прибрежных морях и организация военного судостроения. А национальные черты она стала приобретать лишь в последней четверти 18-го столетия.

Учреждение регулярного военного флота - а это самое главное условие для развития военно-морского дела в государстве - один из важнейших результатов реформаторской деятельности царя Петра I (1672 - 1725).

Нет смысла опровергать утвердившееся в исторической литературе и в обыденном сознании представление о характере его реформ, представлявших собой прямое заимствование достижений материальной культуры и знаний народов Западной Европы, превратившейся в Новое время в эпицентр мировой цивилизации, и в своем развитии опередившей российскую локальную цивилизацию более чем на 200 лет .

Вместе с тем нельзя не согласиться с мнением тех, кто считает, что традиционный взгляд на реформы Петра I представляет собой одно из наиболее явных проявлений европоцентризма, до сих пор присущего нашему историческому сознанию.

На самом деле формирование условий для возникновения военно-морского дела в нашей стране началось задолго до появления на русском троне царя-реформатора. Если углубиться в толщу отечественной истории, то не составит большого труда убедиться, что это развитие происходило в продолжение, по крайней метре, семи, а, возможно, и десяти веков.

Процесс этот протекал крайне неравномерно. Времена относительно быстрого развития отечественного мореходства и расцвета морской культуры в приморских русских землях сменялись длительными периодами застоя, а кое-где и полного упадка. При этом до конца 17-го столетия эволюционное развитие морского дела в нашей стране происходило, главным образом, на основе практических знаний и навыков, накопленных прямыми потомками восточных славян и ассимилированных ими народностей, с древнейших времен, населявших Восточно-Европейскую равнину.

Достижения ближних и дальних народов, причем не только европейских, конечно, заимствовались. Но пересадка их на русскую почву осуществлялась неспешно и крайне осторожно, с учетом местных условий и тех задач, которые приходилось решать нашему национальному государству в период борьбы за "собирание" русских земель и возвращение территорий, утраченных ранее.

Военно-морская наука , в России выделилась из теории военно-морского дела на рубеже XIX и ХХ в.в.

Так же, как и военная наука в своем развитии она прошла через три основных этапа.

В хронологических границах первого этапа (конец 17-го - начало 19-го столетия) военно-теоретические знания, лежавшие в основе боевого применения сил флота носили, в основном, донаучный (эмпирический) характер.

В это время применение парусных флотов слишком сильно зависело от направления и силы ветра, состояния моря и других природных факторов. Поэтому основной задачей в процессе подготовки строевых офицеров было овладение чрезвычайно сложным искусством управления кораблем (для флагманов - соединением) в любых условиях обстановки.

Характеристики основного корабельного оружия - морской артиллерии, особенности ее размещения на боевых кораблях того времени существенно ограничивали командиров и флагманов в выборе способов ведения морского боя, поэтому до середины 18-го столетия основным тактическим приемом использования артиллерии в морском бою был фронтальный удар.

Во времена безраздельного господства линейной тактики командиров кораблей и младших флагманов в самой жесткой форме, буквально под страхом смерти, требовалось, в первую очередь, удержание своего места в боевом строю и лишь во вторую - поддержание темпа артиллерийского огня. Проявление инициативы в бою было прерогативой старшего флагмана, при этом на решительный маневр, чреватый нарушением линии баталии решались только выдающиеся флотоводцы.

Находясь в линии баталии, младшие флагманы и командиры кораблей формально не имели права принять самостоятельное решение даже на маневр огнем. Так же как и самовольный выход из строя, это граничило с воинским преступлением. Они не могли этого сделать и по объективным причинам. Во-первых, как это уже упоминалось выше, этого не позволяли особенности размещения артиллерии на парусном корабле - побортно, преимущественно на закрытых деках, с ограниченными возможностями для горизонтального, и вертикального наведения, которые лимитировались устройством мало приспособленных для этого корабельных станков и относительно небольшими размерами узких пушечных портов. К тому же после первых залпов из-за плотного порохового дыма, видимость в районе боя падала настолько, что перенос огня на другую цель в большинстве случаев становился невозможным.

Критическая зависимость боевой деятельности парусных флотов от природных факторов, влияние которых на том этапе развития человеческого познания практически не было изучено, исключала детальное планирование военных действий на море, лишала смысла попытки обосновать их хотя бы элементарными предварительными расчетами.

В это время самый существенный вклад в развитие теории военно-морского дела внесли не военные специалисты, а гражданские ученые, занимавшиеся исследованием проблем общего естествознания.

В период зарождения и становления национальной теории военно-морского дела наиболее значительные труды в области физических основ кораблестроения и мореплавания были разработаны учеными основанной в 1724 г. Петербургской академии наук братьями Д. и Н. Бернулли, Л. Эйлером и М. В. Ломоносовым.

До конца 1780-х г.г. наиболее интенсивно шло накопление военно-технических знаний, с точки зрения подготовки и ведения вооруженной борьбы на море, имевших прикладное значение. На стыках с наиболее развитыми естественными науками формировались такие научные дисциплины как теория корабля, мореходная астрономия, навигация и гидрография.

Одним из самых значительных достижений русской военно-теоретической мысли начала 18-го столетия является "Устав Морской о всем, что касается доброму управлению в бытности флота на море" (1720), основные положения которого сформулированы Петром I.

Одним из объективных показателей, характеризующих эволюцию военно-морской мысли в России, особенно на ранних ее этапах, могут служить сведения о выпуске в свет книг по военно-морской тематике.

По данным В. Д. Доценко с 1701 по 1725 г. в России было издано 50 трудов по военно-морскому делу . В абсолютном большинстве случаев - это переводы на русский язык работ иностранных авторов.

Особого внимания заслуживает книга одного из самых образованных русских моряков начала XVIII в. капитана [1 ранга] Конона Зотова "Разговор у адмирала с капитаном о команде. Или полное учение, како управлять кораблем во всякие разныя случаи; начинающим в научение от части знающим в доучение; а не твердо памятным в подтверждение…" (1724).

После смерти Петра I издание в России трудов по военно-морскому делу прекращается почти на четверть века и возобновляется лишь в начале царствования Екатерины II.

В годы ее правления, а также во время царствования императора Павла I, по результатам библиографического исследования, проведенного в середине 19-го столетия А. П. Соколовым, на русском языке было издано 50 наименований военно-морской литературы .

С научной точки зрения наиболее ценными представляются трактаты академиков Л. Эйлера и М. В. Ломоносова - "Scitntica Navalis" и "Рассуждение о большей точности морского пути".

В "Рассуждении М. В. Ломоносов предложил учредить "Морскую академию, составленную из людей искусных в математике и, особенно, в астрономии, гидрографии и механике" "и которые бы о том единственно старались, чтобы новыми полезными изобретениями безопасность мореплавания умножить" .

Среди литературы по военно-морскому делу, изданной в годы царствования Екатерины II и Павла I, как и прежде, решительно преобладали переводные труды.

Вместе с тем по сравнению с предыдущим периодом заметно выросло общее число и тематическое разнообразие оригинальных работ российских авторов.

Среди них, с научно-практической точки зрения, наиболее содержательны труды А. И. Нагаева ("Лоция или морской путеводитель, содержащий в себе описание фарватеров и входов в порты в Финском заливе, Балтийском море, Зунде и Скагерраке" - 1751), Н. Г. Курганова ("Книга морской инженер" - 1777), А. С. Шишкова ("Трехязычный морской словарь" - 1795) и Г. Г. Кушелева ("Разсуждение о морских сигналах, служащих к распоряжению военных флотов, и ключе, скрывающем оные от сведения неприятельского" - 1797).

Преподаватель морского корпуса, подполковник Н. Г. Курганов становится первым в истории российским морским офицером, для которого "литература и преподавание" (научная работа) являются уже не дополнительным занятием "в свободные часы", а по выражению Ф. Ф. Веселаго "составляют главную цель в жизни" .

В январе 1798 г. император Павел I утвердил новые штаты Адмиралтейств-коллегии, в составе которой были учреждены "Особенный комитет" впоследствии преобразованный в Морской ученый комитет и должность историографа флота, которую занял А. С. Шишков.

"Особенному комитету" поручалось "прилагать всякое попечение об издании полезных сочинений, назначать разные пьесы (статьи) для перевода с иностранных языков, также задавать вопросы касательно кораблестроения, нагрузки артиллерийской должности, разведения и хранения [корабельных] лесов и прочем" .

В 1800 г. вышла в свет первая книга трудов "Особенного комитета" - "Морские записки". Открывалась она красноречивым пояснением, что комитет "основан без всяких данных ему преимуществ, расположен тесно и никакой определенной на содержание его суммы не положено, того ради и лишен он способностей принести некогда желаемые плоды" .

Несмотря на это с учреждением "Особенного комитета" в России начинается планомерная работа, имеющая целью накопление и публикацию материалов по теории военно-морского дела и исследованию Мирового океана.

Во время царствования Павла I в России предпринимается и первая попытка теоретического обобщения наиболее существенных результатов развития национального военно-морского искусства во второй половине 18-го столетия. В 1797 г. по повелению императора Г. Г. Кушелев разрабатывает новый Морской устав, прогрессивные положения которого содержат элементы маневренной тактики. Устав этот, однако, действует недолго, и после восшествия на престол царя Александра I отменяется.

Учреждение "Особенного комитета" можно рассматривать и как первую попытку институционализации военно-морской науки в России. Как и многие другие начинания Павла I она была оторвана от жизни и потому оказалась не вполне удачной.

С тех же позиций, очевидно, следует подходить и к другому в принципе полезному, но преждевременному начинанию императора, повелевшего учредить во всех военных портах "особые классы", в которых всему офицерскому составу флота, включая флагманов, надлежало ежедневно изучать "нужные для офицера науки: тактику, эволюцию, навигацию, морскую архитектуру" и новый Морской устав .

Осмысление опыта так называемых наполеоновских войн, внедрение в практику военно-морского дела достижений промышленной революции и кругосветные плавания русских моряков способствовали значительному ускорению становлению национальной военно-морской мысли.

В первой четверти 19-го столетия среди "морских писателей" преобладают не теоретики (в современном употреблении этого понятия), а историки.

Наиболее значительный вклад в развитие теории военно-морского дела в это время вносит А. С. Шишков (1754 - 1841). С его пятитомного "Морского словаря" фактически начинается формирование понятийного аппарата отечественной военно-морской науки. Он же стоит у истоков новой науки - военно-морской истории: в 1800 г. А. С. Шишков издает первый документальный сборник - "Журнал кампании вице-адмирала Ушакова в 1797 году. Из собрания морских журналов и ежедневных записок".

Полное собрание сочинений А. С. Шишкова, изданное Санкт-Петербургской Академией наук, состояло из 17 томов. В собрание вошли его труды по военно-морской истории, включая "Список кораблям и прочим судам всего российского флота, от начала заведения его до нынешнего времени, с историческими вообще о действиях флотов и о каждом судне примечаниями" (охватывающий период с 1695 до 1724 г.).

Одним из первых российских военно-морских историков был В. Н. Берх, участник первого кругосветного плавания моряков российского флота на шлюпе "Нева" (1781 - 1834). Им, в частности, написаны "Первое морское путешествие россиян" (1823), "Жизнеописания первых российских адмиралов или опыт истории русского флота" в четырех частях (1831 - 1836), составлено и подготовлено к изданию "Собрание писем Петра Великого (1830).

Начало царствования императора Александра I отмечено многими преобразованиями в сфере государственного управления. В 1802 г. было образовано Министерство морских сил, а в его составе - Адмиралтейский департамент, на который возлагалось руководство научной работой и редакционно-издательской деятельностью морского ведомства.

В 1809 г. по инициативе членов Адмиралтейского департамента А. С. Шишкова, Г. И. Сарычева, И. Ф. Крузенштерна и П. А. Гамалеи принимается решение о написании полной истории Российского флота. Первоначально это работа поручается историку С. С. Боброву, автору книги "Древний Российский плаватель", но он умирает, так и не приступив к ней.

В 1822 г. за разработку истории флота по поручению департамента принимается помощник директора балтийских маяков и начальник Морского музея Н. А. Бестужев. Однако исследование, названное автором "Опыт истории русского флота" окончено не было: за участие в декабрьском восстании 1825 г. он был приговорен к вечной каторге и отправлен в Сибирь.

Одним из замечательных начинаний 1800-х г.г. стало издание "Записок Адмиралтейского департамента, относящихся [к] мореплаванию, наукам и словесности". Кроме "Записок", департаментом ежегодно издавались "Астрономические таблицы" (с 1814 г. - "Морской месяцеслов").

Однако подавляющая часть трудов, изданных на средства Адмиралтейского департамента, носила не научно-теоретический, а, скорее, научно-просветительский характер.

Это касается почти всей военно-морской литературы, изданной в первой четверти 19-го столетия. Лишь единичные труды касаются вопросов военно-морского искусства.

Наиболее характерной чертой этого периода является широкое внедрение в теорию и практику военно-морского дела математических методов.

Событием в истории отечественной науки стал выход в свет четырехтомного труда П. Я. Гамалеи "Вышняя теория морского искусства" (1801 - 1804), представлявшего собой всесторонне и глубоко разработанное учение об управлении парусным кораблем.

В 1817 г. издается написанный им учебник "Опыт морской практики", в котором наряду с рекомендациями по управлению парусным кораблем П. Я. Гамалея изложил свои взгляды относительно организации и ведения морского боя, выработанные на основе ретроспективного анализа наиболее характерных тактических примеров из опыта минувших войн.

В условиях, когда положения петровского "Устава морского" безнадежно устарели, эти соображения имели большое практическое значение, но они не могли компенсировать отсутствия нового "Морского устава" и фундаментальных трудов по теории морской тактики.

Это, в частности, подтверждается тематикой трудов по военно-морскому делу, изданных в России в 1800 - 1850 г.г. В их перечне все еще преобладают переводы с иностранных языков, главным образом, с английского.

Как и раньше, тексты зарубежных авторов нередко сопровождаются обширными комментариями переводчиков, в числе которых были такие выдающиеся офицеры флота как В. А. Корнилов.

В 1840 г. выходит в свет самый обширный научный труд В. А. Корнилова "Штаты вооружения и снабжения судов Черноморского флота". По своему содержанию он далеко выходит за рамки, очерченные его названием. Это своеобразная энциклопедия парусного военного флота, историческое время которого уже истекло.

Во второй четверти XIX в. завершается накопление материальных предпосылок для революционного переворота в военно-морском деле. В мире стремительно растет интерес ко всему, что имеет отношение к машинам и механизмам, приводимым в движение энергией водяного пара. "Главное изобретение нашего века… паровая машина не может не сделаться также предметом науки" - заявляет секретарь Санкт-Петербургской академии наук академик П. Н. Фус .

В составе Морского министерства учреждается Морской ученый комитет, образованный в 1827 г. на базе Ученой части Адмиралтейского департамента. В 1842 г. морском ведомстве создается специальное подразделение - "Комитет о построении военных пароходов".

Преподавателю Морского корпуса Н. Н. Божерянову, разработавшему "Теорию паровых машин" (1849) присуждается половина Демидовской премии. В России 19-го столетия - это самая престижная награда за выдающиеся научные достижения.

В канун великих изобретений в области электротехники начинаются первые опыты по применению электричества в военном и военно-морском деле. В России проблемами использования электрических машин и устройств в военном флоте занимаются Б. С. Якоби и П. А. Шиллинг.

В это время по-прежнему актуальны исследования, направленные на повышение точности счисления пути корабля и обеспечение безопасности мореплавания. Демидовские премии присуждаются А. Н. Савичу - за работу "Приложение практической астрономии к географическому определению мест" и С. И. Зеленому - за труд "Астрономические средства кораблевождения".

Вместе с тем, как и прежде, среди множества научных работ, соприкасавшихся с военно-морской тематикой и даже имевших прямое отношение к строительству и основным видам деятельности флота, лишь единичные труды, опубликованные в этот период, посвящаются вопросам его боевого применения.

В их числе "Основания математической теории вероятностей" академика В. Я. Буняковского. Результаты этого исследования были использованы при разработке теории артиллерийской стрельбы.

В 1827 г. по инициативе адмирала И. Ф. Крузенштерна при Морском кадетском корпусе был открыт специальный офицерский класс для повышения образования офицеров флота.

В новом учебном заведении обучались штурманы, картографы, артиллеристы, фортификаторы и кораблестроители.

На "нижнем отделении" (1 курсе) изучались следующие учебные дисциплины: аналитическая геометрия, дифференциальное и интегральное исчисление, физика, российская словесность, физическая география, астрономия, теория кораблестроения, составление чертежей, теория артиллерии, фортификация и картография.

На "верхнем отделении" (2 курсе), кроме этих дисциплин преподавались начертательная геометрия, механика, теория кораблевождения.

Среди преподавателей Офицерского класса были "лучшие умственные силы того времени": академики М. В. Остроградский, В. Я. Буняковский, П. Н. Фус, Э. Х. Ленц, М. Ф. Соловьев, Н. Г. Устрялов, выдающийся артиллерист А. В. Дядин, корабельные инженеры С. А. Бурачек и А. А. Попов .

В связи с бурным развитием военно-морской техники в русский язык, как и в начале 18-го столетия, начинают активно проникать новые понятия и термины.

На рубеже 1850-х г.г. военно-морские специалисты приходят к выводу о необходимости формирования национальной военно-морской терминологии, органично сочетающей понятия и термины русского и иностранного происхождения. Эта работа велась в условиях борьбы с крайностями - взглядами тех, кто выступал за полное изъятие из обращения "неевропейских" понятий и терминов и тех, кто стоял на идейных позициях А. С. Шишкова, выступавшего за "совершенное очищение" русского языка от чужеродных заимствований.

С началом перехода от парусного к паровому флоту начинают складываться условия для зарождения современной военно-морской науки.

Уже первые боевые столкновения между паровыми кораблями, доказали необходимость создания новой "пароходной" тактики. Относительная независимость парового флота от направления и силы ветра, позволявшая противникам в любой фазе боя изменять свою позицию, побудила военно-морских теоретиков обратить внимание на исследование закономерностей маневрирования одиночных кораблей и соединений в различных боевых строях с применением математических методов.

Как отметил Н. Б. Павлович: "Паровой двигатель не только обеспечил свободу корабля и соединения, но и позволил математически рассчитать необходимые эволюции" .

Н. Б. Павлович первым провел условную черту между предысторией и историей военно-морской науки. Свой главный труд, четырехтомное "Развитие тактики военно-морского флота" он открыл главой "Влияние Крымской войны на развитие тактики броненосного флота раннего периода" .

Отчеркнув нижнюю хронологическую границу своего исследования, Н. Б. Павлович точно указал время, когда в развитии военно-морского дела произошел резкий качественный скачок. Этот скачок был обусловлен рядом объективных и субъективных факторов.

Разумеется, решающее значение имело появление принципиально иных материальных средств вооруженной борьбы на море.

Очевидно также, что к этому времени, произошло накопление критической массы знаний о вооруженной борьбе на море, которая уже позволяла вырабатывать научно обоснованные суждения о ее важнейших аспектах и формулировать некоторые положения и идеи.

Превращению военно-морской науки в самостоятельную отрасль военно-научных знаний способствовали и достижения выдающихся философов XIX в., разработавших учение об универсальном методе исследования явлений материального мира, и развитие так называемых точных наук, в первую очередь, математики и физики.

Из субъективных факторов, сыгравших решающую роль в ускорении процесса формирования национальной военно-морской науки, следует особо выделить состояние российского общества после Крымской войны.

Фрустрация, вызванная утратой Россией ее прежнего военного могущества и морской мощи, привела к осознанию невозможности и нецелесообразности буквального повторения чужого опыта в строительстве и боевом применении флота. Стратегия его развития, которая в продолжение полутора веков разрабатывалась на основе заимствованных военно-научных знаний, была признана неприемлемой по политическим и экономическим причинам.

Как это ни парадоксально, потеря флота в Крымской войне ускорила выход России в Мировой океан. Это решение появилось в результате поиска наиболее эффективных способов вооруженной борьбы против наиболее вероятного противника - Великобритании, чье превосходство на море в начальный период эпохи парового и броненосного флота было абсолютным.

В пользу асимметричного ответа на британскую угрозу российским интересам в Мировом океане свидетельствовал опыт Русско-турецкой войны 1877 - 1878 г.г.

Он подтвердил, что нестандартные способы военных действий, основанные на внезапном для противника использовании новых видов оружия и боевые средств, дают серьезные шансы на достижение стратегических целей вооруженной борьбы на море даже при крайне неблагоприятном соотношении сил.

Среди субъективных факторов следует выделить и продолжавшийся с начала 1800-х г.г. рост национального самосознания, который поражение в Крымской войне не только не остановило, но даже ускорило. Прямым следствием этого процесса стал поворот русского общества к отечественной военно-морской истории и военно-морскому делу.

В середине XIX в. интерес к флоту был чрезвычайно высок. Показатель этого - состав читателей, учрежденного в 1848 г. журнала "Морской сборник". Среди его подписчиков как никогда много людей по роду своих занятий далеких от профессиональной морской деятельности.

Во второй четверти 19-го столетия начинается крутой подъем русской военно-морской мысли. Впервые в истории отечественного флота она становится явлением общероссийского масштаба. Впервые главные ее достижения приобретают общемировое значение.

В этот период самым значительным вкладом в развитие национальной теории военно-морского дела стал труд Г. И. Бутакова "Новые основания пароходной тактики", увидевшей свет в 1863 г.

Идеи Г. И. Бутакова развиваются в трудах Л. П. Семечкина, в которых впервые в истории мировой военно-морской мысли бой рассматривается как сочетание огня и маневра.

С трудов Г. И. Бутакова и Л. П. Семечкина начинается формирование общих основ (общей теории) морской тактики.

Впервые в истории отечественной военно-морской мысли исследование проблем подготовки и ведения морского боя было проведено с использованием общенаучных методов, путем расчленения его на отдельные элементы и выделения из них наиболее важных - боевых порядков и боевого маневрирования (эволюций).

С учетом того, что к этому времени уже была разработана концепция "военно-морской игры", правомерно сделать вывод, что к началу 1870-х г.г. в России сложились первоначальные предпосылки для создания абстрактной модели морского боя.

С точки зрения эволюции военно-морских знаний это стало началом перехода военно-морских теоретиков от изучения конкретных тактических примеров из опыта прошлого к выявлению общих закономерностей вооруженной борьбы на море, от составления правил и рекомендаций к формулированию научных принципов их подготовки и ведения.

Усилилось действие и других факторов, ускорявших переход отечественной военно-морской мысли от наблюдения фактов и явлений, имеющих отношение к вооруженной борьбе на море, к их изучению.

Так уже в начале эпохи парового и броненосного флота коренным образом изменились условия, планирования военных действий на море. Теперь свой замысел командиры могли обосновать предварительными расчетами, не опасаясь, что их предположения опрокинут встречный ветер или полный штиль.

Более жесткими стали требования к проектированию боевых кораблей, к созданию новых образцов морского оружия и, как следствие, появилась потребность теоретического обоснования их тактико-технических элементов (характеристик).

В начале 1880-х г.г. коренным образом меняется и государственный подход к строительству отечественного флота - впервые в истории разрабатывается долгосрочная 20-летняя кораблестроительная программа. Облик будущего флота согласовывается с задачами национальной политики России, а сроки реализации программы - с прогнозом ее социально-политического развития.

"Всеподданнейший доклад" Особого совещания императору с обоснованием 20-летней кораблестроительной программы представляет собой первое произведение отечественной военно-морской мысли, в котором содержатся военно-стратегические и военно-технические установки, которые можно охарактеризовать как общие контуры национальной военно-морской доктрины.

Несмотря на это, в 1880-х г.г. в развитии российской военно-морской мысли наблюдается кратковременный спад. Это - общемировая тенденция обусловленная появлением легкой сталежелезной брони, не пробиваемой обычными снарядами короткоствольных морских орудий того периода, и тем, что аналитически и опытным путем была доказана бесперспективность работы над совершенствованием тактических приемов нанесения таранного удара.

Вместе с тем, к началу последнего десятилетия XIX в. развитие кораблей всех классов, оружия и боевых средств флота достигает такого уровня, что при подготовке и ведении военных действий на море командный состав уже не может руководствоваться только опытом и интуицией.

В 1862 г. на базе Офицерского класса при Морском корпусе учреждается Академический курс с тремя отделениями: гидрографическим, кораблестроительным и механическим.

В 1877 г. Академический курс был преобразован в Николаевскую Морскую академию, при этом учебные программы всех трех отделений существенных изменений не претерпели.

"Наша морская академия - писал С. О. Макаров в предисловии к "Рассуждениям по вопросам морской тактики" - до недавнего времени давала ученых астрономов, корабельных инженеров и механиков, но в ней совершенно не преподавались ни военно-морская история ни другие военно-морские науки" .

Одним из важнейших итогов изучения борьбы на море в 1894 - 1895 г. г. между японским и китайскими флотами стало всеобщее признание того, что "морские офицеры не имеют общих идей о ведении морской войны" .

Среди представителей национальной военно-морской мысли первым к такому выводу пришел С. О. Макаров, который во время Японо-китайской войны командовал эскадрой Средиземного моря, в полном составе отправленной на Дальний Восток.

По завершении порученной ему миссии С. О. Макаров представил подробный отчет, в одном из пунктов которого указал, что "при составлении инструкции для боя почувствовался весьма осязательно недостаток в морской тактике" .

Практически одновременно с "практиком" С. О. Макаровым аналогичное суждение публично высказал "теоретик" лейтенант Н. Л. Кладо, известный лишь узкому кругу преподавателей Морского корпуса и Николаевской Морской академии.

С лекций, прочитанных С. О. Макаровым в конце 1896 г. по возвращении с Дальнего Востока в Кронштадтском Морском собрании и двух учебных курсов, разработанных Н. Л. Кладо для слушателей академии и воспитанников корпуса в 1895 - 1896 г.г. начинается третий этап эволюции российской военно-морской науки.

В рамках этого этапа можно выделить несколько основных периодов.

В 1896 - 1925 г.г. российская военно-морская теоретическая мысль сосредоточивается, главным образом, на изучении тактических свойств боевых кораблей основных классов и морского оружия, глубоком и всестороннем исследовании всех аспектов морского боя - в то время наиболее развитой формы военных действий на море.

Именно в это время закладываются общие основы теории морской тактики, которые в почти неизменном виде существуют до начала 1930-х г.г. Самый существенный вклад в их разработку вносят С. О. Макаров, Н. Л. Кладо, П. Н. Черкасов, А. Д. Бубнов, М. А. Петров.

Несколько меньше внимания уделяется разработке общих основ теории морской стратегии, проблемы которой изучаются Н. Л. Кладо, В. Ф. Новицким, Б. Б. Жерве .

После Русско-японской войны 1904 - 1905 г.г. начинается формирование теоретических основ военно-морской доктрины государства (учения о морской силе). Их разработкой занимаются Н. Л. Кладо, А. В. Немитц, Б. Б. Жерве, М. А. Петров.

Наиболее значительные исследования по военно-морской истории и истории военно-морского искусства в это время разрабатываются Е. И. Аренсом, Н. Л. Кладо, М. А. Петровым, П. В. Гельмерсеном.

К началу 1910-х г.г. на стыке теории тактики и военно-морской истории формируется история военно-морского искусства, общие основы которой разрабатываются Н. Л. Кладо.

Усиление тенденции к дальнейшей дифференциации военно-морских знаний является наиболее характерной особенностью этого периода. В границах предметной области морской тактики в самостоятельные проблемные направления выделяются тактика морской (корабельной) артиллерии, тактика минного и противоминного оружия.

Теоретические основы боевого использования морской артиллерии закладываются Л. Г. Гончаровым, а минного и противоминного оружия - К. Ф. Шульцем, В. А. Степановым, Э. Н. Щенсновичем и П. П. Киткиным.

В продолжение этого периода формируются и основы методологии современной военно-морской науки. Это время перехода отечественной военно-морской мысли от позитивизма к диалектическому материализму, освоения военно-морскими теоретиками других общенаучных методов, а также научного инструментария математики и иных "точных" наук. На базе общенаучных методов и методов естественных наук разрабатываются специфические методы военно-морской науки, в первую очередь, экспериментальные.

Теоретические положения и идеи воплощаются в принципы подготовки и ведения военных действий на морских театрах, которые реализуются в требованиях и рекомендациях проекта первого боевого устава отечественного флота.

К этому времени, в основном, завершается процесс формирования национальной военно-морской науки.

В 1925 - 1945 г.г. основной задачей военно-морской науки является исследование новых форм применения сил флота - так называемого сосредоточенного (комбинированного) удара (боя) или боя соединения разнородных сил флота, морской операции и систематических боевых действий.

В продолжение этого периода, в основном, завершается формирование общих основ теории оперативного искусства Военно-Морского Флота. В границах ее предметной области в самостоятельное проблемное направление выделяется стратегическое применение ВМФ.

Новые проблемные направления появляются и в составе теории тактики Военно-Морского Флота - тактика надводных кораблей, тактика подводных лодок, тактика морской авиации и тактика береговой обороны (береговых войск) ВМФ. Разрабатываются методы боевого применения родов сил ВМФ.

Во второй половине 1930-х г.г. закладываются общие основы теории обучения и воинского воспитания и теории тыла ВМФ.

В последние предвоенные годы и, особенно, во время Великой Отечественной войны из предметных областей тактики и оперативного искусства ВМФ в особую группу проблем выделяются вопросы боевого управления силами. На этой основе начинают формироваться общие основы теории управления. Наиболее существенный вклад в их разработку вносит В. И. Рутковский.

Один из главных итогов развития военно-морской науки в 1925 - 1945 г.г. - многократное увеличение числа ученых, занятых исследованием проблем строительства, подготовки и применения ВМФ. Это происходит за счет увеличения штатной численности профессорско-преподавательского состава ВМУзов, образования военно-морских научно-исследовательских институтов, полигонов и лабораторий, а также в связи с вовлечением в военно-научную работу лиц командного и командно-инженерного состава флота, проявивших интерес и способности к теоретической деятельности.

С образованием в составе ВМФ специальных научно-исследовательских учреждений, в основном, завершается процесс институционализации военно-морской науки.

Самый заметный вклад в развитие отечественной военно-морской науки в 1925 - 1945 г.г. внесли М. А. Петров, Б. Б. Жерве, И. С. Исаков, В. А. Белли (теоретические основы военно-морской доктрины государства, проблемы стратегического применения Военно-Морского Флота, общие основы теории оперативного искусства ВМФ), Петровский В. А. (общие основы теории оперативного искусства ВМФ), В. А. Алекин, П. Д. Быков, С. П. Ставицкий (общие основы теории тактики ВМФ), В. И. Рутковский (проблемы управления ВМФ), Л. Г. Гончаров (боевое использование корабельной артиллерии), Томашевич А. В. (тактика подводных лодок, проблемы противолодочной обороны и боевого использования торпедного оружия), Б. А. Денисов (боевое использование минного оружия), С. Э. Столярский, А. М. Шугинин (тактика морской авиации), Ю. В. Ралль (проблемы подготовки и воинского воспитания личного состава ВМФ), А. П. Александров (применение метода диалектического материализма к исследованию проблем вооруженной борьбы на море).

В реальных условиях Великой Отечественной войны 1941 - 1945 г.г. принципы подготовки и ведения военных действий на морских театрах, выработанные советской военно-морской наукой прошли практическую проверку.

Исследование боевого опыта Советского ВМФ, а также иностранных флотов, принимавших участие во Второй мировой войне 1939 - 1945 г.г. стало основным содержанием теоретической деятельности командных и научных кадров ВМФ в следующий период эволюции отечественной военно-морской науки. В 1946 - 1955 г.г. ее развитие по сравнению с предыдущим периодом происходило не так быстро. Появление атомного и реактивного оружия породило сомнения в практической ценности всего предыдущего военного опыта. Тотальный (всеобщий) характер Второй мировой войны, невиданный размах, масштабы и ожесточение вооруженной борьбы в ней при явно выраженной тенденции к росту удельного веса других форм борьбы (экономической, дипломатической, информационно-психологической, технологической), обусловившей стремительной повышение роли политического руководства войной и его прямое участие в управлении войсками и силами привел к утрате прежних, относительно четких представлений о границах между военной наукой и всеми другими научными знаниями, обслуживающими военное дело государства. В конце 1940-х - начале 1950-х г.г. это стало причиной серьезных разногласий внутри научного сообщества Военно-Морского Флота относительно путей послевоенного развития ВМФ, а в 1953 - 1954 г.г. - привело к возникновению первой в истории отечественной военно-морской мысли дискуссии "О предмете и содержания военно-морской науки".

Наиболее значительным произведениями отечественной военно-морской мысли в этот период стали научные труды адмиралов С. Г. Горшкова: "Общие особенности ведения морских операций в условиях применения атомного оружия" (1954) и В. А. Алафузова: "Завоевание господства на море в условиях современной войны" (1955), "Действия флотов в стратегической наступательной операции, на приморском направлении" (1956), "Доктрины германского флота" (1956).

В середине 1950-х г.г. в основном завершается процесс становления нашей национальной военно-морской науки.

С приходом С. Г. Горшкова к руководству Военно-Морским Флотом в развитии отечественной военно-морской науки начинается новый период, который охватывает время с 1956 по1970 г.

В эти годы формируются теоретические основы новой военно-морской доктрины Советского Союза (в качестве относительно самостоятельного раздела его военной доктрины - М. М.), завершается формирование общих основ теории стратегического применения ВМФ и ее обособление от теории оперативного искусства.

Общие основы теорий оперативного искусства и общей тактики ВМФ, тактики родов сил и войск флота адаптируются к способам ведения вооруженной борьбы с применением ядерного оружия и других видов оружия массового поражения. Ускоряется процесс "математизации" военно-морской науки, в связи с чем усиливается тенденция к ее интеграции с другими отраслями военных знаний и "военными" проблемными направлениями фундаментальных и прикладных (технических) наук.

Отечественная военно-морская мысль консолидируется вокруг С. Г. Горшкова. Наиболее значительный вклад в ее развитие в этот период вносят К. А. Сталбо, Н. В. Вьюненко, В. С. Лисютин, Г. Р. Карменок, Ф. А. Матвейчук, В. С. Сысоев, В. А. Абчук, В. А. Белли, Н. Б. Павлович, В. А. Ачкасов. 1970 - 1985 г.г. это время расцвета школы С. Г. Горшкова. Наиболее крупным достижением отечественной военно-морской мысли в эти годы становится разработка учения о морской мощи государства (1976) и теоретических основ океанской военно-морской доктрины.

К концу 1970-х г.г. завершается разработка системы морских операций, адаптированной к условиям ведения борьбы на океанских и морских театрах военных действий с применением и без применения ядерного оружия.

По мере распространения научно-технической революции на все стороны военно-морского дела углубляется дифференциация военно-морских научных знаний.

Окончательно обособляются от теории военно-морского искусства теория строительства, теория вооружения, теория воинского обучения и воспитания личного состава, теория управления и теория тыла ВМФ.

Одновременно с разработкой новых теоретических и экспериментальных методов военных явлений, основанных на достижениях кибернетики и вычислительной техники внутри военной и военно-морской науки назревает кризис, который приводит к очередной многолетней дискуссии о предмете и содержании военно-морской науки ее роли и месте в системе военно-научных знаний.

Эта дискуссия выходит за пределы военно-морского ведомства. В нее включается руководящий состав Генерального штаба Вооруженных Сил СССР.

Результатом становится "отмена" военно-морской науки путем ее переименования в теорию Военно-Морского Флота. При этом границы ее предметной области и содержание остаются прежними.

С 1986 г. начинается период развития военно-морской науки в условиях системного кризиса, поразившего все сферы жизни и деятельности Советского государства и общества. Кульминацией этого кризиса стало расчленение СССР на 15 суверенных государств и разрушение всей его военной организации.

Проблемы развития военно-морской науки в хронологических границах двух последних периодов фактически не исследованы.

Вернуться на предыдущую страницу

©2006 Igor Popov

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика
счетчик посещений