"Политическое успокоение" Маньчжурии

Rambler's Top100 Параллельно с военным "успокоением" Маньчжурии русским военным командованием решалась задача так называемого политического "успокоения" этого региона Китая.

Еще в конце сентября 1900 года адмирал Е.И. Алексеев направил Военному министру секретную телеграмму с предложениями о послевоенном устройстве Маньчжурии. В документе говорилось: "На первое время оккупация в интересах наших должна иметь характер преимущественно политический, почему полагал бы желательным сохранить в Мукденской провинции, насколько возможно, прежний административный строй, не вмешиваясь без особой надобности в дела внутреннего управления. В этих видах следует оставить во главе управления цзянцзюня, предоставив ему право, для поддержания порядка, иметь полицейскую охрану в определенном числе.

Для руководства и контроля при нем должны состоять уполномоченные военные и министерства иностранных дел...

Дабы сохранить подобающее значение цзянцзюня среди населения, считаю полезным сохранить его нынешнюю независимость и вести мои сношения с ним через наших уполномоченных..."

В начале ноября 1900 года в Петербурге состоялось так называемое Особое совещание трех министров: военного, иностранных дел и финансов, на котором была принята соответствующая инструкция - "Основания русского правительственного надзора в Маньчжурии". Этот документ фактически являлся программой политического устройства Северо-Восточного Китая вплоть до заключения официального договора или соглашения с китайским правительством.

Основным принципиальным положением вышеназванного документа, состоявшего из 21 пункта, являлся пункт первый: "Маньчжурия остается составной частью Китайской империи и сохраняет те же административные подразделения и тот же порядок управления, которые существовали до занятия сей области русскими войсками". Далее в инструкции оговаривалось, что русские войска "временно оккупируют эту страну".

В пунктах 6-8 "Оснований русского правительственного надзора в Маньчжурии" обосновывались необходимость и легитимность российского вмешательства:

"6. Китайские войска, расположенные в Маньчжурии, приняли самое деятельное участие во враждебных по отношению к России действиях и поэтому были уничтожены и рассеяны. В виду бесполезности в настоящее время китайских войск для водворения и поддержания в Маньчжурии порядка, китайскому правительству будет предложено отказаться от содержания своих войск в Маньчжурии.

7. С упразднением в Маньчжурии китайских войск, значение цзянцзюней и фудутунов по командованию войсками, расположенными во вверенных им провинциях и фудутунствах, уничтожаются, и посты эти должны явиться чисто административными, с сохранением за цзянцзюнями и фудутунами тех прав, которые они до сих пор имели, за исключением права командования войсками.

8. Для полицейской службы и поддержания порядка в Маньчжурии вне линии железной дороги, при цзянцзюнях и фудутунах формируется вооруженная пешая и конная полицейская стража. Численность означенной полицейской стражи при цзянцзюнях и фудутунах определяется в провинциях Цицикарской и Гиринской командующим войсками Приамурского военного округа, а в провинции Мукденской командующим войсками Квантунской области.

В вооружении полицейской стражи орудия не допускаются. Иностранцы на службу в полицейскую стражу не принимаются".

В соответствии с положениями выработанного тремя российскими министрами документа, на командующих русскими войсками в регионе возлагалась задача "установления надзора за деятельностью цзянцзюней и фудутунов и оказание им содействия в восстановлении и поддержании порядка". Российский военный контроль над местной китайской администрацией заключался, прежде всего, в том, чтобы их деятельность "не имела по отношению к России враждебного характера".

Помимо общего контроля над китайской администрацией со стороны командующих русскими войсками, при каждом из цзянцзюней учреждались должности русского военного комиссара в штаб-офицерском чине. Именно через них должно было осуществляться сношение между местными китайскими властями и командирами (начальниками) русских войск и гарнизонов в Маньчжурии. При этом цзянцзюни и фудутуны в процессе сношений с представителями русских властей приравнивались по служебному положению: первые к губернаторам, вторые - к уездным начальникам. Помимо военных комиссаров, при цзянцзюнях учреждались также должности российских дипломатических агентов.

В компетенцию Цицикарского, Гиринского и Мукденского цзянцзюней и командующих войсками Приамурского военного округа и Квантунской области, как устанавливало русское правительство, входил широкий круг вопросов административного и хозяйственного значения. Однако при этом действовал категорический запрет "затрагивать какие бы ни было вопросы политического характера", обсуждение которых должно было вестись на уровне правительств.

Российско-китайские переговоры о будущем устройстве в Маньчжурии велись на межгосударственном уровне около года, однако закончились безрезультатно. Значительно больших успехов русские власти добились при проведении переговоров на местах, непосредственно с маньчжурскими властями. Однако в начале осени 1900 года ведение таких переговоров были затруднено в связи с тем, что многие китайские чиновники бежали со своих мест вместе с отступавшей китайской армией.

Мукденский цзянцзюнь Цзэн Ци бежал вместе с армией. Однако вскоре он вышел на русское военное командование с инициативами о прекращении военных действий. 30 сентября 1900 года генерал Д.И. Суботич получил от него письмо, в котором китайский чиновник соглашался сотрудничать с русскими военными властями: "...Ради добрых отношений, существующих более 200 лет между двумя государствами, я никогда не думал нарушить или потерять такую нашу вековую дружбу, и поэтому неоднократно обращался к Вам с просьбой о прекращении военных действий. К приходу русских войск в столицу (Мукден) я поддерживал народное спокойствие и приказал остановить военные действия. По общему мнению, мы должны были выехать из столицы и ждать дальнейших переговоров с горьким чувством жалости о всем происшедшем.

Наверное Вы, почтенный цзянцзюнь, Ваши чиновники и, наконец, все жители Мукденской провинции знали о моем искреннем желании прекратить всякие враждебные действия друг к другу. Я слышал, что Вы, почтенный цзянцзюнь, по приезде в Мукден командировали солдат для охранения императорских могил и дворца, а также Вы успокоили местных купцов и жителей, которые занимаются теперь своим делом тихо и спокойно, при том Вы не позволяли солдатам взять у жителей какую бы то ни было вещь, и даже ни один из жителей не был убит или ограблен. Такие высоконравственные распоряжения и внимание не только в наш век, но и очень редко встречаются даже в старину у знаменитых вояк. За что я глубоко тронут и признателен... Вследствие разорения имущества населения бежавшими солдатами и хунхузами необходимо принять теперь меры к преследованию их, чтобы дать возможность жителям мирно продолжать свою обыденную жизнь".

"Гибкая" позиция Цзэн Ци устраивала русское военное командование и политическое руководство России. 16 ноября 1900 года Цзэн Ци вернулся в Мукден и приступил к исполнению обязанностей цзянцзюня. Военным комиссаром при нем стал полковник Б.Л. Громбчевский.

Гиринский цзянцзюнь Чан Шунь остался на месте при приближении русских войск и был оставлен на своем посту русскими военными властями. Военным комиссаром при нем был назначен подполковник Н.М. Манакин.

Цицикарский цзянцзюнь Шоу Шань покончил с собой, и фактически до конца 1900 года вопрос о новом главе провинции Хэйлунцзян так и не был решен. Российским военным комиссаром в этой провинции выступал полковник Искуль фон-Гильденбанд.

Некоторая часть китайских чиновников и должностных лиц восприняли военное поражение Китая и установление военного контроля над Маньчжурией как явление неизбежное и попытались найти свое место в создавшихся условиях. Типичным в этом отношении является письмо фудутуна Мукдена Лин Си к генералу Д.И. Суботичу, полученное русским командованием 20 октября 1900 года. В заискивающей манере китайский чиновник ставил перед русским командованием проблемы местного населения и просил содействия в их решении:

"Под знаменами Великого цзянцзюня Великого Российского Государства я услышал весть о Вашем прибытии, мое сердце взволновалось и почувствовало радостный отклик. Пусть будет с Вами счастье и благополучие. Пусть наступят мирные отношения, о чем я ныне только и думаю и прошу Вас...

Услышав о справедливости и человечности Вашей армии, я был глубоко обрадован. В Мукдене и во всех ближайших местах, где появились Ваши мощные войска, разбойники бежали и исчезли. Но кругом во всех остальных деревнях злоумышленники только теперь стали появляться. Простой народ страдает. Торговля не двигается вперед. Народ ежедневно поедает очень много, но доставлять хлеб и зерно трудно в 10000 раз...

Я, фудутун, глядя на тягость нынешнего времени и скорбя сердцем за народ и желая спасти 10000 людей, погрязших точно в угольной яме, почтительнейше подношу мое вершковое письмо Вашему величию, в глубоком раздумье о более чем 200 летней дружбе наших обоих государств. Об этой сердечной связи можно сказать, что она глубока и толста...

Полагаю, что дорогие войска расположились в Мукдене только для того, чтобы охранять народ, охранять железную дорогу и производить постройку. Но Мукден не имеет властей, народ не имеет главы. Путь и дороги преграждены. Ни деньги, ни хлеб не имеют движения. Торговые дела не растут, как стебель без ветвей. Человеческие сердца разделились. Что касается найма рабочих, провоза и прочего, то все эти дела трудно осуществимы сообразно желаниям. Мало того, что это все не полезно для нашей ничтожной земли, но и для работ по постройке железной дороги дорогого государства это представляет затруднения".

Одним из важнейших направлений политической деятельности русского военного командования в Маньчжурии стала работа с местным населением. Показательным в этом отношении стала помощь русской стороны во время голода в провинции Хэйлунцзян в 1901 году.

В марте того года по почину русского военного коменданта Цицикара капитана Некрасова из 21-го Восточно-Сибирского стрелкового полка в городе был образован благотворительный комитет. В него вошли представители местного населения и русской стороны. Комитет собрал и раздал через цзянцзюня голодающим 842 рубля и 12 тысяч пудов чумизы (местного проса). В течение 3,5 месяцев военным комендантом было выдано продовольствие 5 тысячам нуждающихся семей.

Помимо содействия в организации различных благотворительных обществ русское военное командование в лице генерала Н.И. Гродекова разрешило выдачу голодным жителям продовольственных запасов, захваченных русскими войсками в качестве военной добычи. Так, в марте со складов в Цицикаре было выдано нуждающимся 2 тысячи пудов чумизы, в феврале и марте было выдано бедным в Нингуте 10 тысяч пудов чумизы. В декабре голодающее китайское население получило от русского военного командования 20 тысяч пудов чумизы. И таких фактов было множество.

Эти меры русского военного командования были высоко оценены российским императором. На всеподданнейшем докладе об этом 28 июля 1901 года он начертал: "Одобряю; если нужно, так следовало бы продолжать".

К осени 1900 года практически вся территория Северо-Восточного Китая находилась под контролем русского военного командования. Главным объектом военно-политического контроля России над Маньчжурией была полоса Китайской Восточной железной дороги, прежде всего населенные пункты в полосе отчуждения. В двух из трех провинций Маньчжурии к этому времени была установлена власть местной китайской администрации на уровне цзянцзюней. Однако большое число китайских населенных пунктов не имело местных органов управления и властные функции там осуществляли русские военные коменданты или представители КВЖД.

Итак, события в Маньчжурии летом и осенью 1900 года показали, что военная фаза операции для России была скоротечной и успешной. Русские войска, несмотря на ограниченность сил и средств, выполнили поставленные перед ними боевые задачи. Однако последовавший за военными действиями этап военного и политического урегулирования обстановки в Северо-Восточном Китае занял еще полтора года.

В ходе боевых действий в Китае за период с лета 1900 года по 15 апреля 1901 года погибло свыше 500 русских солдат и офицеров, около 1,5 тысяч русских воинов получили ранения. Официальные статистические данные свидетельствуют о количестве убитых, раненых и пропавших без вести.

В Северо-Маньчжурском районе убито: офицеров - 12, нижних чинов - 221; ранено: офицеров 29 (умерло - 4), нижних чинов 523 (умерло - 34); пропало без вести - 47.

В Южно-Маньчжурском и Печилийском районах убито: офицеров - 8, нижних чинов - 179; ранено: офицеров - 48 (умерло - 5), врачей - 4, нижних чинов - 291 (умерло - 46), пропало без вести - 9.

Итого за указанный период убито офицеров - 20, нижних чинов - 400: ранено офицеров - 77 (умерло - 9), врачей - 4, нижних чинов - 1449 (умерло - 80); пропало без вести - 56 человек.

Опасения о возможности перерастания военных действий в Маньчжурии в партизанскую войну не оправдались. Китайские войска были разгромлены, формирования "боксеров" и примкнувшие к ним деклассированные и преступные элементы - хунхузы - скомпрометировали себя грабежами и насилиями по отношению к своему же населению. Социальная база антирусского сопротивления в Маньчжурии была крайне слаба.

Русское военное командование относилось с особым вниманием к местному населению, стараясь избегать лишних жертв. Именно поэтому в некоторых местностях население перед лицом разбойных набегов хунхузов даже поддерживало русское военное присутствие.

Борьба с повстанческим движением в Маньчжурии была осуществлена на достаточно высоком профессиональном уровне. Главным объектом воздействия стало руководство повстанцев. Специальные операции пропагандистского и разведывательного характера позволили склонить лидеров повстанцев к сдаче в плен, что благоприятно сказалось на всем ходе вооруженного подавления китайских повстанческих формирований.

Политическое урегулирование положения в Маньчжурии стояло во главе угла всей деятельности русских войск в регионе. Принципиально важным положением русской политики в отношении Китая в ходе военных действий стало решение не присоединять к себе никакой части Маньчжурии. Понимание этой стратегической линии России в отношении Китая позволило русскому военному командованию на местах правильно ее осуществлять. Сразу после занятия китайских населенных пунктов предпринимались меры по установлению там китайской администрации. Для этого отбирались лояльные к русскому командованию китайские чиновники, которые действовали под контролем и при содействии русского военного командования на местах.

Одним из важных политических итогов военной кампании в Китае 1900-1901 гг. и последующего процесса нормализации обстановки в стране явилось то, что русскому военному командованию и в целом России удалось быстро и эффективно решить свои задачи и не допустить озлобления населения. В определенном смысле иностранные воинские контингенты (в данном случае - русские войска) сыграли позитивную роль в деле нормализации обстановки в Китае, ликвидации беспорядков и укреплении центральной пекинской власти в стране.

Главным политическим итогом военной кампании в Маньчжурии стало военно-политическое утверждение России в зоне Китайской Восточной железной дороги. Для обеспечения своих интересов, связанных с этой железной дорогой, Россия пошла на консервацию своего фактического военного контроля над Маньчжурией: в полосе КВЖД - абсолютного, в целом в Маньчжурии - существенного. Не случайно весь этот край получил неофициальное название Желтороссии.


Формально точку в маньчжурской эпопее русских войск поставило подписание 29 марта 1902 года в Пекине Русско-китайского соглашения о выводе русских войск из Маньчжурии. От России подпись под документом поставил действительный статский советник Лессар.

В последовавшем на следующий день российском официальном Правительственном сообщении говорилось:

"Внезапно возникшие в 1900 году во всем Китае тяжкие внутренние потрясения, подвергшие опасности императорскую миссию и русско-подданных, вынудили Россию принять решительные меры для ограждения своих государственных интересов. С этою целью, как известно, императорским правительством командирован был значительной силы военный отряд по направлению к Пекину, покинутому богдыханом и правительственными властями, и введены российские войска в пограничную Маньчжурию, куда из Бэй-чжилийской провинции быстро распространились беспорядки, выразившиеся в нападении мятежных шаек и войск на русские пределы с формальным объявлением местными китайскими властями войны России.

Тем не менее, императорское правительство предупредило правительство богдыхана, что принятие Россией таковых мер отнюдь не имеет враждебных целей против Китая, независимость и неприкосновенность коего положены были в основу русской политики на Крайнем Востоке.

Верная этим началам, Россия, как только миновала непосредственная опасность, грозившая императорской миссии и русско-подданным, ранее всех прочих держав отозвала отряд свой из Бэйчжили и, при первых же признаках восстановления спокойствия в Маньчжурии, заявила о готовности особым соглашением с Китаем установить способ и ближайшие сроки эвакуации этой провинции, конечно, с некоторыми гарантиями временного характера, которых требовало смутное положение дел в упомянутой области.

Заключение такового соглашения затянулось на многие месяцы вследствие тяжелых условий, в кои поставлены были высшие китайские сановники, не решавшиеся, за отсутствием двора, действовать, как подобает представителям вполне независимого государства.

За последнее время, однако, умиротворение Китая сделало значительные успехи. Вслед за подписанием протокола 25 августа (7 сентября) 1901 года, богдыханский двор возвратился в столицу; центральная законная власть вступила в свои права; во многих частях империи восстановлены местные административные органы. На первом приеме дипломатического корпуса в Пекине китайская императрица, выразив иностранным представителям благодарность за оказанное державами содействие к подавлению смут, заверила их в непоколебимом решении принять все меры к водворению в стране существовавшего до восстания нормального порядка вещей. В сущности, этим достигалась главная задача, которую Россия поставила себе с минуты возникновения беспорядков в соседней империи. Не преследуя никаких завоевательных целей, императорское правительство, с которым Россия заключила многообразные соглашения, было восстановлено, и, таким образом, по окончании смут, явилась бы возможность продолжения искони дружественных отношений с Китаем.

Имея в виду, что лишь с этими целями были посланы российские войска в пределы поднебесной империи, и что принятыми Китаем письменными обязательствами обеспечивается как сохранение порядка в стране, так и полное возмещение России материальных затрат, вызванных военными действиями в Китае, императорское правительство отныне не видит более надобности к дальнейшему оставлению своих вооруженных сил в пределах соседней территории".

Статья 1-я Русско-китайского соглашения от 29 марта 1902 года гласила: "Его императорское величество император всероссийский, желая явить новое доказательство своего миролюбия и дружественных чувств к его величеству богдыхану, невзирая на то, что с пограничных пунктов Маньчжурии сделаны были первые нападения на мирные русские поселения, соглашается на восстановление власти китайского правительства названной области, которая остается составной частью китайской империи, и возвращает китайскому правительству право осуществлять там правительственную и административную власть, как это было до занятия означенной области русскими войсками".

Далее в соглашении определялось: "Русское же правительство ... со своей стороны соглашается, буде не возникнет смут, и образ действий других держав тому не воспрепятствует, вывести постепенно все свои войска из пределов Маньчжурии с таким расчетом, чтобы:

А) в течение 6 месяцев по подписании соглашения очистить от русских воск юго-западную часть Мукденской провинции до реки Ляохэ, с передачей Китаю железных дорог;

Б) в течение последующих 6 месяцев очистить остальную часть Мукденской провинции и провинцию Гирин от императорских войск;

В) в течение следующих 6 месяцев вывести остальные русские императорские войска, находящиеся в провинции Хэйлунцзян".

В официальном сообщении о заключении соглашения о выводе русских войск из Маньчжурии, опубликованном 30 марта (12 апреля) 1902 года, в более пространном изложении подчеркивалась главная мысль: "Не преследуя никаких завоевательных целей, (китайское) императорское правительство, с которым Россия заключила многообразные соглашения, было восстановлено, и, таким образом, по окончании смут, явилась бы возможность продолжения искони дружественных отношений с Китаем.

Имея в виду, что лишь с этими целями были посланы российские войска в пределы поднебесной империи, и что принятыми Китаем письменными обязательствами обеспечивается как сохранение порядка в стране, так и полное возмещение России материальных затрат, вызванных военными действиями в Китаем, (русское) императорское правительство отныне не видит более надобности к дальнейшему оставлению своих вооруженных сил в пределах соседней территории".

События 1900-1901 гг. в самом Китае в последующем были квалифицированы как прогрессивное, освободительное движение китайского народа против империалистической агрессии восьми иностранных держав. Этой позиции придерживается и современная официальная китайская историография.

В "Большой китайской энциклопедии: военное дело", изданной в 1989 году, заявляется: "Русские войска, вторгшиеся в Дунбэй (Северо-Восточный Китай), проводили массовые поджоги и убийства. Это подымало героев на сопротивление противнику. В середине декабря все сопротивляющиеся силы в количестве 20 тысяч человек соединились вместе в "Армию храбрых" в составе 40 батальонов под руководством Лю Юнхэ. Применяя тактику маневрирования в районе Тунхуа - Хайлун. они продолжали сопротивление русским. Царская Россия, боясь сопротивления народа Дунбэя и вторжения других государств, в марте 28 года (1902 г.) заключило с цинским двором "Китайско-русский договор об умиротворении трех восточных провинций", попутно присвоив себе много новых привилегий".

По своему масштабу и значимости события 1900-1901 гг., несмотря на всю неоднозначность их оценок, стали наиболее серьезным и крупномасштабным военным столкновением России и Китая за всю историю их взаимоотношений. После борьбы между Россией и Китаем за Албазин во второй половине XVII века, события 1900-1901 года можно квалифицировать как второй пик конфронтационности военно-политических отношений двух государств.

Вернуться на предыдущую страницу
Вернуться на главную страницу сайта
Rambler's Top100 ©2006 Igor Popov