№ 1

 

ДОНЕСЕНИЕ ГЕНЕРАЛЬНОГО КОНСУЛА СССР В БАРСЕЛОНЕ В.АНТОНОВА‑ОВСЕЕНКО В МОСКВУ ПО ВОЕННЫМ ВОПРОСАМ

 

18 ноября 1936 г.

Сов. cекретно

 

 

 

1. Отправка помощи Мадриду проходила тяжело. Вопрос о ней выдвинут перед военным советником 5.11. Советник счел возможным снятие с фронта всего отряда Дурутти, считающегося на ряду с дивизией им. К.Маркса, самым боеспособным. Чтобы подбить Дурутти, инспирировано было нами заявление комдива им. К.Маркса о направлении этой дивизии под Мадрид (дивизию было трудно вывести из боя, и сверх того ПСУК не хотела, по полит. cоображениям снятия ее с каталонского фронта.) Однако, Дурутти наотрез отказался выполнить приказ о выступлении всем отрядом или его частью к Мадриду. Тотчас же с президентом Компанисом и военным советником условлено - добиваться направления смешанной каталонской колонны (из отрядов различных партий). Было созвано 6.11. совещание командующих отрядами на Арагонском фронте с нашим участием. После краткого сообщения о положении под Мадридом, комдив дивизии К.Маркса заявил, что его дивизия готова к отправке под Мадрид. Дурутти восстал против посылки под Мадрид подкреплений, жестко напав на мадридское правительство, "подготовившее (де) поражение", назвал положение Мадрида безнадежным и заключил, что Мадрид имеет чисто политическое, а не стратегическое значение. Такое отношение Дурутти, пользующегося исключительным влиянием во всей анархо‑синдикалистской Каталонии и на фронте, надо было во что бы то ни стало сломить. Пришлось крепко вмешаться. И Дурутти сдался - заявив, что может дать под Мадрид 1 000 отборных бойцов. После горячей речи анархиста Сантияна, он согласился уже дать 2 000, сейчас же распределив, что сосед его по фронту Ортис дает еще 2 000, Асказо - еще 1 000, дивизия К.Маркса - 1 000. О левой республиканской Дурутти молчал, хотя начальник его отряда заявил, что может дать батальон. Всего намечалось к отправке, не позже 8‑го ноября 6 800 штыков. Во главе смешанного отряда (Дурутти согласился оформить его в "каталонскую дивизию") Дурутти тут же поставил своего замà и заявил, что лично будет с отрядом до места назначения. Но Дурутти неожиданно выкинул трюк, затянувший отправку. Узнав об "обнаружении" некого добавочного оружия ("Винчестер"), он, вместо направления частей с фронта прямым маршрутом под Мадрид направил эти части безоружными в Барселону, их оружие (системы "Маузер") оставив у себя и вызвав взамен резерв (без оружия) из Барселоны. Тоже проделали и его анархисты - соседи. Таким образом Дурутти добивался своего - не ослаблять Арагонского фронта. В Барселоне скопилось до 5 000 обезоруженных фронтовиков, и Дурутти поставил вопрос о немедленном их вооружении за счет частей бывшей жандармерии и полиции (Гард д'Ассо, - где преобладают социалисты и Гард национал - где влияют республиканцы). Этим Дурутти достигал бы осуществления постоянного стремления СНТ ФАИ - подорвать вооруженную опору нынешнего правительства в Барселоне. Так как оружия, взятого у Гард д'Ассо и национальной гвардии, (до 2 500 винтовок) все же бы не хватило, то было предложено получить его у "тыловиков", взамен оружия иного образца Гард д'Ассо и национальная гвардия также бы, по словам Дурутти, получили взамен "Маузеров" винтовки "Винчестер". Тут уже срывался и декрет правительства о сдаче оружия тыловиками.

Мы, с большим напряжением, сорвали этот план, который, в лучшем случае затормаживал отправку под Мадрид на несколько дней ("Винчестеры" еще были в пути). Еще один мотив отказа нашего от прежнего плана - боевая ненадежность анархистов и политическая ненадежность намеченного штабного руководства. Мы настояли на отправке с фронта полка им. Сталина, отборной 1 000 Дурутти и из Барселоны отряда "Либертад", сражавшегося хорошо на подступах к Мадриду и бывшего на переформировании. Части эти выступили между 8‑9 ноября. Добавочно посланы к Дурутти 1 000 бойцов и направлен батальон левых республиканцев. Всего до 6 500 штыков, 25 пулеметов, 50 ручных пулеметов, 12 орудий.

Во всей этой истории сказались не только огромные обиды на Мадрид и недоверие к нашим намерениям, но и крайняя безрукость военного командования и его испанская военспецкосность, а также организованная путаница (все партии командуют, минуя штабы "своими" отрядами). Почувствовалась и возможность предательства (со стороны штаба командующего Уэским сектором полковника Вильяльбо, если не самого Вильяльбо).

2. Характерные затруднения - и в связи с применением наших специалистов по патронному делу. Промышленность здесь под руководством советника Фабрегаса, выдвинутого анархо-синдкалистским СНТ, а металопромышленность - рабочего Валейхо (находящегося под влиянием ФАИ). К нашим специалистам отнеслись с подозрением - нет ли тайных у нас замыслов, враждебных СНТ - ФАИ. Я уже передавал, как пришлось ломать эти сомнения даже у Гарсия Оливера. Но и после разговоров с последним, дельные предложения наших специалистов были заторможены.

В присутствии Компаниса я договорился с первым советником Тарадельясом, что он созовет у себя особое совещание с нашими специалистами и руководителями военной промышленности. Тарадельяс крайне затянул это совещание, уехав в Париж. Пришлось устроить без него у Сантиньяно. Были довольно резкие по форме объяснения, но большая часть предложений была одобрена (Сантиньян был до того вполне съагитирован).

Этот наш нажим и послужил Тарадельясу, по его возвращении из Франции, поводом для нападок на меня лично, как де "отдающего приказы даже отдельным заводам" (Тарадельяс признал, затем, что был неправильно информирован).

Благодаря нашим специалистам производство патронов (главным образом, из старых гильз) повышено уже в пять раз - до 200 000 в сутки. Дальнейшее увеличение спотыкается о плохое качество инструмента, из-за отсутствия инструментальной стали. Вскоре станет ощущаться и недостаток различных металлов (о чем сообщено отдельно).

3. Выясненное ослабление неприятельских сил на Арагонском фронте (отозваны, во всяком случае, марокканцы и некоторые части "испанской фаланги" и часть авиации), а также соображения о содействии Мадриду, - побудили нас поставить вопрос о наступлении на Арагонском фронте. Это совпало и с намерениями штаба. На совещании 10.11. в штабе фронта решение было одобрено всеми начальниками колонн, кроме Вильяльбо. Принят план наступления к 14 ноября. План этот считаю плохим: 1/ наступление намечено по всему фронту, для чего не хватит, прежде всего, патронов и что ослабит удар на основном - Сарагосском направлении; 2/ из под Уэски берется из 12 000 всего 2 000 для усиления центральной группы, бьющей на Сьерру, с целью последующего развития наступления к Сарагоссе; 3/ основная масса войск на Сарагосском секторе нацеливается правильно правым берегом рбро, но от нее отрывается отряд в 2 000 для перехвата дорог из Теруэля к Сарагоссе (а в Теруэле всего 2 000 противника, окруженных серьезными отрядами из Валенсии).

Следовало бы: 1/ ограничиться сильной демонстрацией у Уэски с выходом на ее сообщения, 2/ такая же демонстрация к Сьерре, 3/ всю основную массу сил (не меньше 18 000) сосредоточить для удара на Сарагоссу.

Но добиваться пересмотра этого плана, тем более что он выработан в согласии с известным вам советником (совершенно негодным ни в каком отношении и при том, упрямом), - не следовало, дабы не сорвать хоть такого решения.

Конечно, расчет времени был плох. Уже поэтому наступление пришлось отложить. Вторая причина оттяжки - необходимость накопить патроны и т.п. Третья - организационные трения (главным образом с Вильяльбо, который подозрительным образом тормозит перегруппировку частей).

На этом фронте нет танков и нет ни одного современного самолета. Части просидели в сырых окопах больше двух месяцев. Их поднять и увлечь возможно лишь сильно воодушевляющими средствами. Лучшего не было бы, как поддержка их атаки современной авиацией.

В нынешних же условиях успех крайне сомнителен.

Генконсул СССР в Барселоне

АНТОНОВ‑ОВСЕЕНКО

АВП РФ. Ф. 010. Оп. 11. Д. 54. Л. 81‑82. Подлинник