О Фиделе Кастро

(Текст аудиозаписи воспоминаний Д.Т. Язова (20.09.2003 г.)
VOICE 002.

(Примечание: запись - дословная с сохранением авторского стиля)

Rambler's Top100 Карибский кризис- это не только опаснейшее событие политической истории ХХ века, но и серьезнейшая драма, полная накала человеческих страстей интрига взаимоотношений между советским вождем Н.С Хрущевым, американским президентом Дж. Кеннеди и кубинским лидером Фиделем Кастро. Влияние этих личностей на ход и исход кризиса нельзя не недооценивать. Если бы на их месте волею судьбы были другие деятели, возможно, события вокруг Кубы развивались бы по другому сценарию. Я вовсе не утверждаю, что благодаря им тогда удалось предотвратить сползание мира в ракетно-ядерную катастрофу. Если бы на месте энергичного Кеннеди был иной, более осторожный президент, а вместо импульсивного Н. Хрущева - более гибкий руководитель, кризиса, может быть, можно было бы избежать на начальном этапе. И наоборот, более резкие и безответственные личности могли бы наворотить тогда столько дел, что некому было бы их впоследствии расхлебывать. И все же, личности государственных деятелей заслуживают внимательного рассмотрения.

Кеннеди - человек интересный. Прежде всего - это участник второй мировой войны, был тяжело ранен. С другой стороны, красавец и любимец публики, он был, если так можно выразиться, большой ценитель и любитель женского пола. Сведущие люди, отзываясь о нем, говорили, что он "ни одной юбки не пропускал".

Я не знаю ни одного мастера слова, который создал бы истинный портрет Фиделя Кастро. В его облике столько наносного, столько слухов и инсинуаций сопровождают его по жизни, столько тайн связано с его именем, что отличить правду от вымысла часто бывает очень трудно. Фидель Кастро привлекает к себе внимание многих публицистов и писателей, которые, стремясь показать себя чрезвычайно сведущими, сознательно или несознательно создают новые мифы.

В сентябре 1963 года мы были готовы передать технику Кубинским революционным вооруженным силам. Вечером, накануне передачи техники, к нам прилетел Фидель Кастро. Мы встретили его с Холь Челеку, командиром кубинской дивизии, которая как раз и принимала нашу технику. К тому моменту Холь был уже назначен командиром корпуса. Самолет приземлился. Мы, как и положено, встретили вождя кубинской революции, и сопроводили его до гостиницы. Маршрут движения, как и сама гостиница выбирались заранее, все вопросы были заблаговременно решены. Убедившись, что у высокого гостя нет проблем, мы пожелали ему спокойной ночи и разъехались по своим делам. Потом мне стало известно, что через 10 минут после нашего ухода Фидель Кастро покинул гостиницу через запасной выход и на машине переехал в другую гостиницу. Причем, и этот "маневр" не был окончательным. В конечном счете, ночь кубинский руководитель провел в штабе дивизии. Там было, может быть, намного меньше комфорта, зато безопасность гарантировалась. В США никогда особенно и не скрывали своих планов расправиться с Фиделем Кастро физически. Фидель прекрасно знал, что за ним в прямом смысле этого слова охотится ЦРУ США, привлекая для этих целей контрреволюционные элементы и на территории самой Кубы. Эпизод со сменой гостиниц - это лишь один из примеров того, что предпринималось для обеспечения безопасности кубинского вождя.

Передача нашим полком техники кубинским войскам была использована советской стороной в качестве предлога для организации встречи Фиделя Кастро с нашим послом А.И. Алексеевым. Однако когда об этом намерении узнал сам Фидель, он категорически отказался от встречи. В чем была причина? Дело в том, что советский посол по личному поручению Н. Хрущева должен был встретиться с кубинским лидером для "разведки" кубинской позиции по Договору о запрещении испытаний ядерного оружия в трех сферах. А.И. Алексеев имел очень жесткие инструкции - встретиться с Фиделем и поставить "вопрос ребром". "Почему Куба не подписывает этот Договор, - давил Никита Сергеевич на посла, - Советский Союз, и США его уже подписали. Куба своим поведением компрометирует социалистический лагерь". Фидель Кастро имел собственную позицию по этому вопросу и, видимо, хотел избежать сложного разговора с А.И. Алексеевым. Благо и повод нашелся. Утро, 15 сентября. Все готово для проведения торжественной церемонии. Советские и кубинские части выстроились на плацу, почетные гости - на импровизированной трибуне. Подъехала машина с министром Революционных вооруженных сил Раулем Кастро и его заместителями. До назначенного времени начала церемонии остаются считанные минуты: в волнительном напряжении все поглядывают на часы. Вот-вот должен появиться кубинский лидер. Что случилось? Где Фидель? Недоумение было написано на лицах многих советских представителей. "Можно начинать, - вмешался Рауль, - его не будет. Фидель рано утром уехал в Биран на могилу родителей". А.И. Алексеев даже в лице изменился. Биран, небольшой населенный пункт, находился достаточно далеко от Ольгина. Наш посол понимал, что "маневр" Фиделя мог сорвать ответственное поручение Н.С. Хрущева. Церемония прошла организованно и торжественно. От советской стороны с напутственной речью выступил командующий группировкой наших войск на Кубе генерал-полковник С.Н. Гречко. Рауль Кастро от имени кубинской стороны поблагодарил наших воинов за службу. Он подчеркнул важность укрепления боевой готовности революционных войск перед лицом непрекращающихся провокаций американского империализма.

После церемонии состоялся праздничный обед: кубинская сторона позаботилась о солдатах, а мы организовали обед для офицерского состава и почетных гостей. По русской традиции было много тостов и пожеланий. Обстановка за столами была искренняя и дружеская, общению не был помехой даже испанский язык: боевые друзья разговаривали языком сердца. Но вот слово попросил А.И. Алексеев. Опытный дипломат искусно построил свое выступление. Он начал с того, что Советский Союз всегда оказывает социалистической Кубе бескорыстную крупномасштабную помощь. Нынешнее событие - передача самой современной военной техники молодым вооруженным силам революционной Кубы - лишнее свидетельство искренности нашей дружбы. И под конец своего выступления А.И. Алексеев нанес Раулю отлично рассчитанный "удар": "Мы передаем вашей стороне совершенно безвозмездно эту современную технику, а товарищ Фидель даже не приехал, хотя мы знаем, что он здесь". Рауль Кастро не мог не отреагировать. Вспыхнув, он вскочил из-за стола: "Вы что, хотите увидеть Фиделя? Он поехал на могилу к отцу с матерью! Поехали к нему!" Обед быстренько скомкали, почетные гости направились на выход, и кавалькада машин рванула в путь. Не проехали они и 60 километров - навстречу им небольшая колонна машин с Фиделем Кастро. Все развернулись и вместе поехали назад в Ольгин, где жил старший брат Фиделя - Рамон. Встречу с кубинским лидером с глазу на глаз нашему послу тогда так и не удалось провести. Фидель тянул время…

Чего было больше в его поведении: детского нежелания делать то, чего не хочется - или тонкого психологического расчета умудренного опытом политика? Наверное, было и то, и другое. Фидель Кастро всегда был фигурой яркой, независимой и самостоятельной, уверенной в себе и в своем историческом предназначении. А вот это-то как раз не хотели понимать, или, по крайней мере, не хотели признавать в Москве.

Другой эпизод, характеризующий Фиделя. В момент отлета самолета из Ольгина в Гавану разразился сильнейший дождь, ветер сбивал с ног. Кубинскому лидеру доложили метеообстановку - вылет не рекомендуется. Что сделал Фидель? "Бамос!" - прозвучала его резкая команда. Вперед!

Уровень подготовки кубинских солдат я бы оценил очень высоко. Уникальнейшая ситуация! Мы обучали кубинских солдат премудростям военного дела: помогали им осваивать материальную часть военной техники, учили их воевать. И все это без переводчиков, на уникальном, открытом нами "молдавско-испанском" языке. Но кубинцы настолько быстро овладевали техникой, настолько хорошо запоминали все то, чему их учили, что мы сами удивлялись их способностям. Вместе со мной был только один переводчик - Рокке, испанец по национальности, с 1936 живший в СССР, и его супруга Нина. Они могли общаться, но военной терминологии абсолютно не знали. Проблема была достаточно серьезной. Ведь мы учили кубинцев воевать на сложной боевой технике, сама учеба была связана с риском для жизни. А когда не можешь объяснить даже элементарные меры безопасности - проблема усугубляется неизмеримо.

Несмотря на все трудности с общением и профессиональным переводом, мы умудрялись даже проводить командно-штабные учения. Сложность состояла в том, что нами готовились не только солдаты, но и офицерский состав - командиры полков, штаб дивизии.

Почему так получилось, что мы оказались без переводчиков? Над этим вопросом я потом часто задумывался, но не находил однозначного ответа. Советские войска и техника в большом количестве направлялись за тысячи километров от родного дома, в другое полушарие в совершенно незнакомую нам страну. Людей, знающих русский язык, на Кубе тогда вообще не было. Но в нашем Генштабе ни у кого не возникла мысль: "А как же наши ребята будут общаться с кубинским населением и местными органами власти". Удивительно, мы взяли с собой полный запас провианта из расчета на целый год. Значит, в Москве не исключали, что мы можем пробыть на Кубе около года. Предусмотрели все, но не переводчиков. Даже тогда, когда ракетный кризис миновал, и мы занялись планомерной подготовкой кубинских военнослужащих, проблема с переводчиками по-прежнему игнорировалась. Да, конечно, мы "выкрутились". Наши "доморощенные переводчики" из числа молдаван здорово нас выручили тогда. Но качество и эффективность обучения, конечно, страдали.

Когда мы начали вывозить с Кубы свои ракеты, вопрос этот не был заранее согласован с Фиделем, с кубинским руководством. Этот факт затронул самолюбие кубинского лидера: как привозить - согласовывали, а вот как вывозить - не посчитали нужным даже сказать. Перемены в настрое кубинского политического руководства мы ощутили практически сразу. Они проявились в мелочах - во взглядах наших подопечных кубинских офицеров и солдат, в выражении их лиц, в интонации голоса и, конечно, поведении. Показателен, на мой взгляд, в этом отношении эпизод, произошедший как раз в те дни. Зашел я как-то в палатку, которая служила у кубинцев местом для проведения политических занятий. Смотрю - солдат развешивает на стенке флажки социалистических государств. На первом месте, естественно, кубинский флаг, а рядом - китайский и флаги всех остальных соцстран по алфавиту. Советский Союз получился последним, в самом низу. На мой удивленный вопрос, почему выбран именно алфавитный порядок размещения флажков, кубинский офицер не смог ничего ответить. И все же нам было очень обидно: советские солдаты пришли на помощь Кубе в тяжкую годину, фактически гарантировали ее территориальную целостность и свободу, жарились на солнце, мокли под тропическими ливнями. Не умоляя значения поддержки Кубы другими социалистическими странами, роль СССР была решающей. Это - неоспоримый факт. К сожалению, недопонимание и обиды на политическом Олимпе бросали тень на весь комплекс советско-кубинских взаимоотношений.

Вернуться на предыдущую страницу
©2008 Igor Popov